У нас дома полным-полно дел.
– А каких? – прыгает на одной ноге Ник.
– Я разве вам не сказал? Мы на время переезжаем.
– Это как? – от удивления рот Никиты округляется.
– Ну, я подумал, что раз вам так нравится веревочный парк у Дины, можно пожить у нее…
– Серьезно? – Данил неверяще хлопает глазами.
– Ты не шутишь?! Мы будем жить у Дины? Й-у-уху!
Ни на грамм не разделяя их радости, я открываю дверь в подъезд и замечаю устало:
– Только сразу предупреждаю – не баловаться. Не то нас с вами быстренько вытурят.
– Не будем! – клянутся в один голос мальчишки. – А вообще Дина не такая, – добавляет Данил. Я, гремя ключами, открываю входную дверь.
– Не какая?
– Ну... Не такая вредная, как все девчонки.
– Ясно.
Мы раздеваемся, разуваемся. Вешаем куртки в шкаф. Я тянусь к антресоли, где хранится чемодан, с которым я ушел от родителей, когда те выдвинули мне свой ультиматум. С тех пор я им ни разу не пользовался.
– А Дина – это твоя подружка, да?
– Нет! – резко замечаю я. – В смысле… Она просто друг.
Ничего такого. Ясно?
Пацаны, удивленные моей реакцией, кивают. И я считаю нужным им объяснить:
– Я люблю вашу маму, сечете?
– Но мамы больше нет, – ровно замечает Никита, прежде чем переключается на брата, и убегает вместе с ним в комнату, как если бы ничего такого не произошло. А я стою, задыхаясь, как выброшенная на берег рыба, и еще очень долго не могу заставить себя сойти с места.
Вещей у нас немного. В моем шкафу так вообще по большей части Лизина одежда, которую я так и не смог убрать.
Подарить кому-нибудь или выкинуть. Веду пальцами по юбкам и свитерам, брючкам и платьям. Растираю глаза и, чтобы вконец не раскиснуть, принимаюсь разбирать документы. Выбрасываю откуда-то взявшиеся здесь столетние чеки, счета на оплату коммуналки и прочий мусор, который скапливается в доме будто сам по себе. Особняком от всего лежит розовая пластиковая папка. Я ни разу в нее не заглядывал, хотя и знаю, что в ней хранятся откопированные материалы уголовного дела. Пусть это делает меня слабаком, но я так и не нашел в себе силы сходить в суд, где мурыжили непосредственного виновника аварии… Более того, я даже не отслеживал, получил ли он срок.
Как я уже говорил, в случившемся с Лизой несчастье себя я винил едва ли не больше, чем того пьяного мудака, протаранившего такси, в котором она ехала на работу. Не задержи я ее, она бы успела на свой автобус, и никакое такси ей бы попросту не пришлось брать.
Хватаю папку и не глядя засовываю ту в сумку.
