И что дед с «бабулей» непременно это поймут, если станут с ними общаться почаще.
– Ну а пока можно и маркером, – вздыхает Данил.
– Нет, думаю, это лишнее… – вступает в диалог моя мать, явно едва сдерживая слезы. И они, надо же, даже после всех этих лет действуют на меня как прежде.
– Мам, ну ты чего? – бормочу я. – Не надо. Ничего ж не случилось.
– Ох, сыночек… Если бы так… Столько времени прошло.
– Мам… – повторяю жалобно.
– Тань, ну что вы тут застряли? – звучит за спиной веселый голос кого-то из гостей.
– Сына встречаем, Леночка.
С внучатами. – На этом слове, как бы он ни старался, отец все же вздрагивает, и мне начинает казаться, что он все-таки что-то скажет… Что-то не то. Замечает это и мать, грозно подбоченивается, и отец, глядя на это, как будто бы обмякает. Или по-настоящему именно сейчас смиряется.
– Дина Владимировна, вы проходите. У нас, конечно, скромно и…
– У вас замечательно, – прерывает самобичевание отца Дина. – И давайте уже без отчеств.
Ну да. Как-то странно, что батя с ней вот так.
.. Для себя я это объясняю общим подобострастием, ничего даже не екает. Ничего, мать его… В конце концов, в нашем городе Дина действительно огромная величина. Если уж мне рядом с ней до сих пор не по себе, что говорить о других незнакомых с ней людях?
Господи, как я ошибался…
Жаль, что я это пойму так поздно. Как же нечеловечески жаль.
А пока…
– Дина…
– Елена Васильна.
– Очень приятно. У вас такая красивая брошь.
– Олег Петрович… Станислав Игнатьевич. Крестный Феденьки.
– Так, друзья, давайте рассаживаться.
Уже горячее подали!
– Где наш юбиляр?! Лешенька! Давай за тебя, дорогой. Чтобы еще по столько, да не раз.
Не знаю, как Дине это удается, но уже через полчаса народ, настороженный ее появлением, расслабляется и принимает ее как свою. С ней хотят поболтать, кто-то из дальних родственников даже вытаскивает Дину на танец. И она с охотой кружится, улыбается. О чем-то говорит.
Интересно, а Лизу бы так же охотно приняли? Наверняка. Лиза была такой… доброй жизнерадостной и участливой.
Они бы поняли это, если бы дали ей шанс раскрыться. Если бы дали нам шанс. А Дина… Ну не знаю. Это ж лизоблюдство какое-то. Все хотят ей понравиться, каждый…
– Давай-ка выпьем, сын.
Оборачиваюсь. Отец, взяв бутылку французского коньяка, наверняка из тех, что ему тащат благодарные пациенты, отодвигает стул и садится рядом.
– Я за рулем.
– Ну, как хочешь. А я все-таки выпью. Праздник у меня или как?
Чокаемся. Он – рюмкой, я – стаканом с соком.
