Мама изо всех сил старается сделать вид, что ее ничего не коробит. Отцу такое даже в голову не приходит. Он застывает, подперев спиной стену, и демонстративно складывает руки на груди.
– Так о чем вы хотели поговорить?
Я набираю в кастрюлю воду. Ставлю на конфорку. Мама неодобрительно косится на упаковку пельменей. Откашливается.
– Мы хотели поговорить о твоем будущем.
– Вот как? – мои губы кривит холодная усмешка. Наверное, мне следовало ожидать, что они рано или поздно заявятся, в конце концов, я их единственный сын.
– Да. Ты взрослый мужчина и должен понимать, что дальше так продолжаться не может.
– Как так?
– Так! – встревает в разговор отец. – Позоря нас с матерью, наше доброе имя… Неужели ты думал, мы не узнаем, чем ты занимаешься?!
Я глумливо чешу в затылке:
– Да я как-то вообще о тебе не думал…
– Оно и видно!
– Алеша… – мама успокаивающе гладить отца по руке, но тот резко стряхивает ее ладонь.
– Наш сын – жиголо! Господи… Кому расскажи.
Я отворачиваюсь к крану, чтобы сморгнуть наползающую на глаза алую пелену.
Вдох-выдох. Я не жиголо и оправдываться не собираюсь.
– Четыре года назад ты сказал, что у тебя нет сына, – цежу я, успокоившись. – Разве с тех пор что-то поменялось?
Своим вопросом я на некоторое время сбиваю с отца всю спесь. Он стоит, сжимая и разжимая руки, которые провели десятки тысяч операций, спасая жизни… Я в мед пошел из-за него, желая стать таким же. Я в самом деле им гордился, да…
– Послушайте, не нужно ссориться. Мы же не для этого пришли.
Федя, Алеша… Я прошу вас…
– Извини, мама. Давайте и впрямь перейдем ближе к делу. Чего вы от меня хотите?
– Мы хотели бы, чтобы ты вернулся в университет. Ты один из самых талантливых и подающих надежды студентов. Думаю, даже та девочка не хотела бы, чтобы ты все бросил…
«Той девочкой» мама зовет Лизу... И это, мать его, запрещенный прием – упоминать ее имя вот так.
ГЛАВА 4
Федор
Потому что Лиза действительно была бы в ужасе от того, как все у меня сложилось. Если бы она была жива… Или если бы я верил во всю эту хрень вроде загробной жизни.
Но я не верю. Я врач, ну, ладно, почти врач… и знаю, что ни хрена там, за чертой, нет. Она мне даже не снится, хотя я продал бы душу дьяволу за одну только ночь, проведенную с ней. Пусть даже во сне. Но прошлого не вернуть. Пусть оно и косится на меня со всех сторон, льнет к холодильнику и путается в простынях…
– Я думал об этом.
– Правда? – мама широко улыбается. Улыбнуться в ответ я не могу.
