– Похоже, кто-то забыл умыться и почистить зубы, – с трудом сохраняю серьезность я.
– Ну… Э-э-э… мы спешили.
– Ваши подарки никуда не денутся, – включается в разговор Фед. – Быстро дуйте наверх и приводите себя в порядок.
– Ну, па-а-ап!
– Быстро. Не то в следующий раз Дед Мороз пролетит мимо.
– Ты всегда так говоришь, а он всегда прилетает. Пойдем, Ник… Пап, а как зовут песика?
– Рэй, – хмурится Федор.
– Пойдем с нами, Рэй… Пойдем! Хороший мальчик.
– Я не думаю, что… – Фед осекается, ведь пацанов уже и след простыл.
– Да чтоб его!
Я улыбаюсь, поднимаю с пола брошенные Федом шорты. С намеком протягиваю ему:
– Похоже, от подарка тебе уже не отвертеться.
– Ты это специально, – вздыхает Фед, одеваясь.
– Федь, ну ты же врач. Знаешь, как преувеличены обычно все эти страшилки. К тому же ты хотел собаку, а я хотела тебя порадовать. Или ты бы предпочел подарок получше? – в конце концов, я решаю свести наш разговор к шутке.
– Например?
– Ну, не знаю. О новенькой машине, или, там, личном самолете…
– Смеешься, да? – сощуривается Фед и делает ко мне шаг.
Я отступаю…
– Ни в коем случае. Забыл, что я себе и не такое могу позволить… Ой! Что ты делаешь?
Фед зажимает меня в углу – с одной стороны – огромная пушистая елка, с другой – стена, лестница и… он. Ведет по моей щеке пальцами.
– Ты же знаешь, что мне это все не нужно? Никакие подарки и деньги…
Откашливаюсь. Я довольно часто ловлю себя на том, что рядом с Федом у меня возникают проблемы с голосом. Это ненормально, да… И в то же время так сладко!
– Я знаю.
Поэтому вместо самолета подарила тебе собаку. – В ответ я тоже касаюсь его небритой щеки.
– Не самое умное решение! Правда. Лучше бы ты обошлась без подарка вовсе.
– Я хотела тебя порадовать, – повторяю, вздохнув."
"– Ты меня порадуешь, если будешь жить долго и счастливо. Больше мне ничего не надо, – шепчет Фед на ухо, задевая губами мочку. Я ежусь. Телом бегут мурашки.
– Федь, я не собираюсь умирать. Ты так рассуждаешь, будто собака – новый вид биологического оружия.
– Для человека с ослабленным иммунитетом? Почти!
Если честно, то, как Фед надо мной трясется, уже переходит границы нормального.
– Я могу вернуть Рэя в питомник. Если, конечно, ты сумеешь это объяснить сыновьям.
Да-да. Это нечестный прием. Я знаю. Знает это и Фед. Но вместо того, чтобы разозлиться за то, что я приперла его к стенке, как он непременно поступил бы в самом начале наших отношений, Федька лишь тяжело вздыхает и знакомым жестом причесывает свой ежик рукой.
