И становится понятно, что оно для него совсем новое, подслушанное у старших.
– Почему ты так решил?
– Нам училка сказала. Кажется, ей нравится наблюдать за тем, как рушатся наши мечты.
Я не знаю, плакать мне или смеяться. Такие слова из уст шестилетки звучат, ну, правда, очень смешно. Особенно если не вдумываться в их смысл.
– Ну, погоди… Почему сразу рушатся?"
"Мы останавливаемся у ворот, ведущих на территорию школы. По привычке я проверяю, не забыли ли пацаны дома сменку, и со вздохом по очереди поправляю их наспех застегнутые куртки.
Труд это напрасный – уже через пару минут мальчишки распахнут их вовсе, сдвинут набекрень шапки и поволокут за собой шарфы по дорожкам, ступенькам и гулким школьным коридорам аж до самой раздевалки, где от них, наконец, избавятся. Если, конечно, ничего не потеряют по дороге, что тоже порой случается.
– Потому что, – со слезами на глазах бурчит Ник.
– Эй, Никит, ты чего? Ну-ка посмотри на меня.
– Чего тебе?
– Скажи, разве я позволю, чтобы ваши мечты разрушились?
– Нет? – шмыгает носом.
– Нет! – клянусь я. – Никогда.
Я все что угодно сделаю, чтобы у моих сыновей было самое лучшее детство, чтобы их мечты исполнялись, а жизнь складывалась как нельзя лучше, потому что… Не знаю… Наверное, потому что иного просто себе не прощу. Это то единственное, что я еще могу сделать для Лизы. И то немногое, что еще удерживает меня здесь.
Наградой за мои слова – две щербатые широкие улыбки. И объятья. Мальчишки умеют пристроиться по обеим сторонам от меня, так чтобы не мешать друг другу меня тискать.
В ответ обхватываю их затылки в шапках ладонями и сильней вжимаю холодные носы в карманы на куртке. В горле предательски колет. А внутри что-то беспокойно ворочается. Может быть, это страх не оправдать то абсолютное доверие, с которым на меня смотрят парни. Это в их глазах я – супермен. А в жизни… Господи… В этой гребаной жизни я на данный момент – никто.
Может, правда к отцу пойти? Попробовать еще раз объяснить, что для меня значат эти дети? Ну, он же не совсем отморозок какой-то.
Нормальный, в общем-то, человек. Пациенты на него вообще молятся.
Интересно, как в военкомате узнали мой новый адрес?
И что я буду делать, если за мной придут?
Стою за воротами, пока яркие куртки пацанов не скрываются за школьной дверью. Засовываю озябшие покрасневшие руки в карман и быстрой походкой устремляюсь к остановке. Автобуса долго нет. Я беспокойно переминаюсь с ноги на ногу.
