Дина выходит в белом, застегнутом наглухо махровом халате. На фоне его белизны ее обычно бледные щеки лихорадочно горят…
– Вы часом не больны?
– Нет. Я же сказала! – начинает раздражаться Дина. Я пожимаю плечами и, отвернувшись, даю ей возможность скинуть халат и взобраться на стол.
Спина у нее по-детски хрупкая. Ребра торчат, позвонки галькой. А у меня руки почему-то холодные. И ее кожа идет рябью, когда я ее касаюсь.
– Извините.
– Мы же вроде на ты."
"Ну да. Почти друзья, блин. Все же интересно. Она просто так пришла? Или у нее есть другие, скрытые мотивы?
– Это я по привычке.
С пациентами все равно выкаешь, – принимаюсь за массаж воротниковой зоны.
– М-м-м… – протягивает.
Впервые не знаю, как быть. Обычно у меня не возникает проблем в общении с пациентами. Те либо молчат, либо сами находят темы для разговора. Есть такие люди, которых не заткнешь – дай только поговорить о себе. Дина другая. Она вроде и не прочь поболтать, но сама тем не навязывает. Я же… я же просто не знаю, о чем у нее спросить.
Она другая. Совсем. Я пропасть между нами ощущаю так, будто та вполне реально разверзается у моих ног. В итоге – так ничего и не придумав, просто делаю свое дело. Уставшие руки двигаются на автомате. Сил в них уже практически нет, но Дина такая хрупкая, что ей и не надо силы.
Думаю о своем, о чем думает она – не знаю. Время сеанса подходит к концу неожиданно быстро. Если бы не звук, который сообщает об этом, я бы еще продолжал.
– Полежи еще минут десять и одевайся.
Чай принести?
– Нет… Кхм… Не надо.
– Тогда я не буду тебе мешать.
У персонала отдельная комната для переодевания. Она же – столовая и курилка (курят вейпы, обычные сигареты по понятным причинам запрещены). Это для гостей у нас все дорого-богато. Для работяг вроде меня предусмотрены намного более скоромные условия. Простые шкафчики на одну сторону, а на другую – небольшая кухонька.
Переодевшись, несколько минут просто тупо сижу на скамейке, не в силах заставить себя встать. Зеваю до хруста в челюсти.
Десятый час. Пока доеду, будет одиннадцатый. Пацаны наверняка уже улягутся спать. Я опять их не увижу. Пока чего-нибудь им приготовлю на завтра, пока проверю домашку, будет уже новый день… До подъема хорошо если пять часов.
– О, Федь, а ты чего один? Где тот военный? – выглядывает из-за стойки светлая головка Дарьи – нашей администраторши.
– Какой военный? – смаргиваю сонливость.
– Что тебя искал.
– Понятия не имею. Но ты меня не видела.
