Ткань наших душ

Он хватает меня за руку и проводит пальцем по длинному порезу, который должен был бы стать концом моей истории. Есть что-то такое болезненное в том, как потускнели его глаза с самого утра. Кровь продолжает стекать по его шее, и это заставляет мой желудок скрутиться.

Могу ли я это сделать?

— Я-я больше не хочу быть этим персонажем. — Прижимаю руку к груди. — Я не могу просыпаться и разочаровываться в том, кого вижу в зеркале. Я не хочу быть собой.

— И это все, что нужно? — жестоко бормочет он.

Моя нижняя губа дрожит, и я кусаю щеку, чтобы сдержать слезы.

— У меня нет друзей в реальном мире. Все меня ненавидят. И я ненавижу себя. Единственная семья, которая у меня осталась — это мой брат. Человек, которого я называла матерью, причинял мне боль всю свою гребаную жизнь, а потом умер. У меня больное сердце. Все, что я делаю, это причиняю людям боль. Я всем причиняю боль. Тебе этого достаточно?

Последнее я произношу чуть громче, чем должна была бы, но, Боже, как же мне, блять, приятно это сказать.

— Это длинный список, — говорит он вполне доброжелательно.

Его глаза смягчаются.

— Твоя очередь.

Я затаила дыхание. Это на самом деле было гораздо легче сказать, чем я думала. Груз, который так долго нависал надо мной, перестал давить.

— Чтобы ты мог что?

Подводит меня к стене. Плитка на моей спине холодная, но его напряженная грудь прижимается к моей и тепло разливается по всему телу, когда его член вжимается между моими бедрами.

Губы Лиама касаются моих губ. Мягкое покалывание его слов эхом отзывается во мне."

"— Чтобы я мог любить тебя так, как ты заслуживаешь.

Потом он целует меня. Целует меня так, будто умрет, если оторвется. Его руки обхватывают мою голову и ласкают так, будто я сломаюсь, если он не будет осторожен. Все, что я думала, что знала или не знала, вылетает в окно. Ничто не имеет значения, кроме нас. Не тогда, когда он так сладко целует меня и признается в любви.

— Я не могу выбросить тебя из головы, Уинн, — хрипит он между глубокими поцелуями, — Я ненавидел быть вдали от тебя этой ночью.

Мое сердце прыгает в груди, как дикое животное, так сильно отличаясь от своего обычного безжизненного и тяжелого состояния.

Он не дает мне даже слова вставить, такой голодный. Все, что я могу — это стонать от каждого признания и настойчивого поцелуя.