Тление

— Да, — подтвердил Ашер, по-прежнему неподвижный, словно он боялся, что Питер еще раз посмотрит ему в лицо.

Пока Миллиган поднимал Кейна с пола, как мешок с картошкой, и пристраивал его к себе на плечи так, как пострадавших носят пожарные, я направилась к Ашеру.

— Что, если я повредил ему спину? — пробормотал Питер.

— Парень, при повреждении спины он бы либо сдох, либо исцелился, — ответил Миллиган и направился к выходу. Крейвен придержал для него занавески.

В дверном проеме Крейвен заколебался и произнес:

— Мы не должны оставлять тебя без присмотра.

— Мы за ней присмотрим, — сказал Эдуард. Меня немного беспокоило, что в это «мы» входит Питер, но он заслужил право быть включенным.

Миллиган рявкнул через плечо:

— Если Форрестер сказал, что присмотрит за ней, он присмотрит. А теперь пошли уже, отнесем вергиену в медпункт, пока он не очнулся.

Крейвен чуть было не отсалютовал в ответ, спохватился и догнал Миллигана. Я попыталась встать напротив Ашера, но он поворачивался так, чтобы его волосы мешали мне заглянуть ему в лицо.

Кажется, я еще ни разу не видела его таким уязвимым. Проклятье. Я протянула руку, чтобы коснуться его волос, но Ашер отстранился и не позволил мне этого, так что я сдалась и взяла его за руку. Он не стал протестовать, но его тело было неподвижным под моим прикосновением, словно он изо всех сил старался слиться с мебелью.

— Ашер, пожалуйста, — начала я.

— Прости меня, — подал голос Питер.

— Твоя реакция была честной, не стоит за нее извиняться, — ответил Ашер, но в голосе у него была горечь, из-за которой слова прозвучали лживо.

— Это не потому, что ты думаешь.

— Теперь ты говоришь мне, что я не понимаю свой собственный разум. В тебе и правда есть надменность и красота юности.

— Я молод, но не так уж красив, по крайней мере, не рядом с тобой, — возразил Питер.

С губ Ашера сорвался звук, который был слишком горьким для смешка, но я не знала, как еще его назвать. Он высвободил руку из моей ладони, и я не стала протестовать. Сегодня у меня полно своих тараканов, и я не в состоянии разбираться с одной из классических проблем Ашера.

Он был прекрасен, но красота и секс — это далеко не все.

— Ты так хорошо прячешь шрамы за волосами, что я вообще забыл об их существовании.

— Приятно знать, что ты способен забыть, как сильно я изувечен.

— Ты позволяешь мне видеть только идеальные части своего тела. Никки разрешает мне видеть шрамы на месте своего потерянного глаза — это часть него, но ты к своим шрамам так не относишься.