Тление

Затем Жан-Клод призвал свою силу, но не так мягко, как делал это обычно, что даже я ее не замечала. Он был хорош в тонкостях потому, что веками скрывал от других вампиров, какой на самом деле силой обладает. Он прятался на виду, играя соблазнителя, пустышку, красавчика, чтобы сильные вампиры видели лишь приятную внешность, не догадываясь о том, что внутри скрывается намного больше этого. То, что когда-то было необходимостью, превратилось в привычку, пока, как мне кажется, он и сам не забыл, сколько в нем есть всего.

Если слишком долго играть пустоголовую блондинку, то вживаешься в роль, но Жан-Клод больше не был потерян — вместе с нашей поддержкой он, наконец, обрел себя.

Его сила поднялась изнутри, вытягивая за собой мою силу и силу Ричарда, словно мы держались за что-то еще, кроме рук. Это было чуть ли не интимнее секса, потому что мы делились своей магией, а магия — это частичка твоей души. Она пролилась на нас троих покалыванием кожи, жаром, от которого перехватило дыхание, и тем ледяным касанием вечности, которое помогало Жан-Клоду контролировать нас обоих.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз Ричард стоял вот так, вместе с нами, и по собственной воле делился своей силой, но прежний Жан-Клод не знал бы, что с ней делать. Он многому научился и вырос, и теперь точно знал, что ему делать. Он пролил эту силу в толпу зрителей, и их не только окатило мурашками — им сперло дыхание, их пальцы стиснулись на стульях, напитках и собственных руках, но то, что проникло в них, искало тень, оставленную чужим вампиром. Замелькали картинки: визуализация воспоминаний, надежд и мечтаний, страхов, да, вот оно — Деймос привязался не к их жизням, он осел на их страхах. Он был ужасом перед грядущим, а у всех есть страх перед тем, с чем еще только предстоит столкнуться, и в этом универсальном человеческом страхе он и посеял свою тень. Он бы шептал им: «Приди ко мне, и большие страшные вещи никогда не случатся». «Приди ко мне, и я тебя спасу». «Приди ко мне, и я унесу тебя туда, где смерть тебя не найдет». «Приди ко мне, и я тебя уберегу». Лживый ублюдок.

Жан-Клод направил наш жар в эту ложь, и словно солнце встало, чтобы прогнать все ужасы ночи. Он нашел страхи этих людей перед грядущим и заменил их радостью, уверенностью и воспоминаниями о том вечере, который они провели здесь, в «Запретном Плоде». Он наполнил их головы воспоминаниями о тех, кого они видели на сцене сегодня.