Тление

Можно ли ему, пригласят ли его, или он должен просто молчать и оставаться вне игры? Как получить согласие и не показаться при этом навязчивым? Что я буду чувствовать по этому поводу? А Жан-Клод? Он так себя сдерживал, а теперь его эмоции раскрылись. Я не винила его.

Оглянувшись через плечо, я обнаружила, что на лице Ричарда почти не было видно его смятения. Хорошо для него, на моем лице все было бы написано жирным шрифтом.

— Все в порядке, Ричард, — сказала я и повернулась обратно к Эйнжел.

 — Ричард во всем сомневается, даже не спросив, но ему интересно, включен ли он в твой сценарий?

Эйнжел оглядела его с ног до головы так, будто принимала во внимание каждый дюйм, который могла увидеть, да и который не могла — тоже. Затем она очень серьезно посмотрела мне в глаза.

— Тебе известен мой вкус в мужчинах, что ты думаешь?

— Я думаю, вы друг другу понравитесь, и этот сценарий зайдет всем нам.

Она улыбнулась, и эта улыбка достигла ее глаз, наполнив их шкодливым удовольствием, которое часто мелькало там, когда она не на работе.

— В таком случае, да, он включен.

Я услышала, как Ричард у меня за спиной сглотнул или прочистил горло, или просто пытался понять, что ему сказать. Наконец, он остановился на «Спасибо, я жду приглашения в какую-нибудь ночь».

— Не за что, — ответила Эйнжел и подмигнула мне, прежде чем скользнуть к Жан-Клоду. — Твоя очередь.

— Позволь мне официально представить тебе нашего третьего, — ответил он, и я бы увидела, как представляются друг другу Эйнжел с Ричардом, но передо мной оказался Дев — его красивое лицо было очень серьезным.

— Теперь моя очередь? — спросил он. Нужда в его глазах была почти невыносимой, но это была не страсть, а что-то посложнее. — Не пытайся прочесть меня сейчас, Анита, прошу тебя.

— Ладно, тогда поцелуй меня, красавчик-дьявол.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы прижаться своими губами к моим.

Дев поцеловал меня нежно, пробежавшись пальцами по обнаженной коже моих плеч, почти невесомо рисуя линии, пока другой рукой он обнял меня за щеку, и его пальцы затерялись в моих густых кудрях.

Удовлетворенный вздох сорвался с его губ в мои, как ключ, поднесенный к замочной скважине. Мои губы пригласительно открылись ему навстречу, и он нежно приник к ним, поддразнивая и изучая меня языком вместо того, чтобы прорваться внутрь, как мог бы сделать.