Тление

— Ашер, в тебе есть не только это.

— Правда? С того момента, как терапия и таблетки смыли все то, что было во мне сломано, я уже не понимаю, какой я. Знаю, это звучит смешно, учитывая, что мне почти семьсот лет, но я не знаю, как себя вести, если меня не переполняет ревность. Будто во мне ничего нет, кроме зацикленности на негативе.

— Ты куда больше, чем твоя болезнь, Ашер.

— Вот почему ты никак не поставишь на место Кейна? Потому что он как последний кусочек твоей болезни? — спросил вдруг Питер.

Ашер посмотрел на него так, чтобы Питер мог видеть лишь идеальную половину его лица.

— Что ты имеешь в виду?

— Может, беспокойство о Кейне дает тебе что-то, на чем можно зациклиться, когда как твои собственные навязчивые мысли ушли?

— Я… я не думал об этом в таком ключе.

— Избавиться от помешательства трудно, — сказал Эдуард. — А уж если оно растет из твоих собственных обсессивно-компульсивных мыслей, то тем более. Ты сильнее, чем показываешь, в противном случае тебе бы не хватило на это смелости.

— Ты действительно в это веришь? — спросил Ашер, глядя на Эдуарда сквозь водопад своих волос.

Пальцы Ашера пробежали вниз по рубашке — этот жест напомнил одну из привычек Жан-Клода. Это был признак нервозности.

— Когда избавляешься от зависимости, твоя жизнь теряет фокус. Приходится решать, какой ты теперь — прежний или готовый стать кем-то другим, — продолжил Эдуард.

Мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы не спросить, от какой зависимости он избавился, потому что так глубоко и лично в его прошлое я еще не заглядывала — по крайней мере в эмоциональной сфере.

— Я словно раковина на берегу моря — красивая, но пустая, как если бы создание, что жило внутри, покинуло ее, — сказал Ашер.

— Потребуется время, чтобы заполнить себя, — заметил Эдуард.

— Ага, — согласился Питер. — Тебе как будто снова четырнадцать, и ты не знаешь, кто ты и кем станешь, когда вырастешь.

— Я столетиями был взрослым.

— В плане прожитых лет — быть может, но ты застрял, потому что был болен. Теперь ты можешь решить, кем станешь, когда по-настоящему вырастешь.

Ашер уставился на Питера, забыв про свои трюки с волосами, так что теперь были видны оба его глаза и края шрамов.

— Как ты можешь быть настолько мудр в столь юном возрасте?

— Я давно в терапии, плюс у меня отличный папа и смышленые друзья, — ответил Питер, переводя взгляд с Эдуарда на меня.