Тление

Тренировка — это не битва, и не будь при нас судей да правил, что сдерживают от убийства, ты бы тут не сидел, преуменьшая наши способности.

— А, так великий Арлекин может победить лишь убийством, а не лучшими навыками в драке.

— Я не это сказала, — почти прорычала Родина, и теплое дыхание ее зверя коснулось всех нас.

Итан набрал воздуха в легкие, чтобы ответить, но я коснулась его щеки, и он посмотрел на меня.

— Я понимаю, что Арлекины пришли все такие опасные, и это подрывает авторитет других опасных ребят.

Родина отстранилась достаточно, чтобы стрельнуть холодным и жестким взглядом.

— Ты для нее лишь еда, не более.

Я ощутила, как он вздрогнул от ее замечания — и эмоционально, и физически.

— Итан — мой любовник, и никто из тех, кто есть в моей жизни, не считается просто едой. Я никак не пойму, почему вы вместо того, чтобы охранять меня, решили поцапаться друг с другом.

Ру тихо ответил с противоположной стороны стола:

— Некоторые из нас желают знать, кто и где стоит на ступеньках в иерархии, и, чтобы предотвратить бойню, которая распотрошила бы твою охрану, они подумали, что выше находятся те, у кого есть привилегия делить с тобой постель. У Итана она есть, а у Родины нет.

Родина уставилась на него с шипением и огрызнулась:

— Как и у тебя, дорогой брат.

— Ты привлекаешь к нам внимание, — предупредил Итан.

Прежде, чем оглядеться, Родина взяла себя в руки, так что ее лицо вновь сделалось приятным. Большинство Арлекинов превосходные актеры, ведь для настоящих шпионов необходимы высокие навыки работы под прикрытием. Люди вокруг начали замечать, что мы ссоримся. Это заметили не все в зале, но достаточно народу, чтобы новость как минимум разлетелась в Твиттере к концу ночи. Анита Блейк или, что вероятнее, невеста Жан-Клода в центре любовной ссоры между своими телохранителями незадолго до того, как ее жених выйдет на сцену.

Ру придвинул свой стул поближе и задал свой вопрос еще раз:

— Сестра, готова ли ты служить сегодня?

— Я всегда готова служить нашей королеве, кем бы она ни была.

— Тогда возьми себя в руки.

Ее гнев, который она пыталась запихнуть поглубже, ужесточился, поднялся наружу в порыве ярости — теплой, словно она была костром, у которого можно согреть руки холодной ночью.