Я киваю, следуя за ним в коридор.
– Несите его в операционную.
Может, еще не слишком поздно, говорю я себе, отпирая дверь клиники. Если он не пробыл там слишком долго, возможно, что Алекс еще жив. Несколько секунд спустя Люк и Дрю появляются с носилками, Сандрин входит за ними. Наступает неловкий момент, когда они пытаются втиснуть носилки в дверь клиники – нелегкая задача, учитывая узкие коридоры.
У меня больше нет сомнений. Я мгновенно могу сказать по его открытым глазам и синему оттенку кожи, что Алекс мертв, окончательно и бесповоротно.
– Отнесите его в операционную.
Сандрин ждет возле меня, пока они перекладывают тело с носилок на кушетку. В дверном проеме стоит Элис, обнимая Каро, бьющуюся в истерике.
– Дайте мне его увидеть! – вопит она между всхлипываниями.
– Нет, – настаиваю я, возможно, слишком резко. – Каро, ты должна позволить мне сделать все необходимое. – Я поворачиваюсь к Элис. – Уведи ее в столовую и завари ей чашку чая.
Элис кивает и забирает ее, обняв за плечи.
Я глубоко вдыхаю и вхожу в операционную. Смотрю на тело Алекса, онемев от ужаса, скорби и сожаления. Взгляд перескакивает на шкаф с медикаментами, и я думаю, стоит ли мне выдумать какой-то повод, чтобы остаться на минуту одной.
– Ты ничего не сделаешь? – резко спрашивает Сандрин, явно не понимая, почему я трачу драгоценное время.
Но уже слишком поздно для реанимации. Угол сгиба конечностей показывает, что Алекс умер достаточно давно – трупное окоченение вместе с минусовой температурой уже сделало их негнущимися.
Его лицо замерло в выражении… я не могу определить. Растерянности. Губы скованы гримасой, глаза смотрят прямо вперед, как будто глядя на объект на расстоянии вытянутой руки. Волосы стоят дыбом.
Но это не самое худшее. Есть еще нечто более странное и ужасное в теле, лежащем передо мной. Алекс одет только в тонкую гавайскую рубашку и шорты с прошлого вечера, его ноги прикрыты тонкими носками, которых почти не видно под спрессованным снегом. Я морщусь от мысли о ходьбе по беспощадному льду с такой слабой защитой – боль наверняка была невыносима.
Теперь точно нет необходимости спешить.
Я поворачиваюсь к Дрю и Арне, маячащим позади нас.
– Спасибо. Дальше я сама. – Когда они выходят, Арне быстро сжимает мое плечо в жесте солидарности. Прежде чем они закрывают дверь, я замечаю Тома в коридоре, на его лице замерло выражение страха и растерянности.
– Хочешь остаться и помочь? – поворачиваюсь я к Сандрин.
