– У нее болит живот, если она выпивает слишком много вина, поэтому я решила запустить шар вместо нее.
– Ты знаешь, как это делать?"
"– Это довольно просто. Соня показывала мне на случай, если она не сможет. Как снять показатели тоже, в метеорологической будке.
– Эта информация разве не собирается автоматически?
– Собирается, – подтверждает Элис, – но мы проверяем и вручную, чтобы убедиться, что нет сбоев.
Я киваю. Звучит логично. Половина вещей, которые мы делаем на базе, необязательны, но полезны для поддержания какой-то рутины в постоянной темноте.
Мы все находим способы чем-то себя занять.
– И что случилось? – подбадриваю я. – Как ты… – Я не хочу говорить «нашла тело». Это кажется таким жестким, почти излишне клиническим.
– Я провела фонарем по снегу. Как обычно.
Нет нужды спрашивать зачем. Я очень хорошо могу понять это зловещее ощущение пребывания во тьме, особенно когда не светит луна. Неотступное чувство, что ты не один.
Глупо, да, но таков самый примитивный страх.
– Тогда ты его увидела? – спрашиваю я.
– Я заметила нечто темное у подножия башни. Я не смогла понять поначалу, что это было. Подошла поближе, и тогда… я попыталась привести его в чувство, потом по рации позвала на помощь. Но никто не принимал сигнал, так что мне пришлось возвращаться. Его занесло снегом, понимаешь. И я знала… – ее щеки краснеют, она откашливается, – я знала, что он провел там уже какое-то время, и не было ничего, что я могла сделать.
Она смотрит на меня, ожидая подтверждения, что поступила правильно.
– Он был мертв уже несколько часов, – говорю я. – Тебе не за что себя винить.
Элис понемногу расслабляется. Она боялась что я и все остальные осуждают ее. Неудивительно, что она не решалась говорить.
– Ты заметила что-то еще? – спрашиваю я. – Какие-то следы на снегу?
Она качает головой.
– Но было достаточно ветрено, любые следы быстро бы замело. Я едва могла видеть путь обратно к станции.
– Ничего странного?
Элис обдумывает мой вопрос, пока я достаю тонометр и прикрепляю к ее руке.
– Ничего, кроме того, что он, ну, был так легко одет. – Без предупреждения она морщится и начинает плакать. – Это было ужасно, Кейт, – всхлипывает она, – видеть, как он там лежит практически голый, замерзший. Я не могу спать, потому что постоянно думаю об этом.
Я снимаю манжету тонометра и протягиваю ей салфетку, мысленно коря себя. Бедная женщина травмирована, да и кто может ее винить? Мне стоило понять это раньше, убедиться, что она справляется с этим.
