Я вхожу, и возвращаю ключ в шкаф, сердце колотится от мысли, что она может войти и поймать меня с поличным.
Вернувшись в клинику, я запираю дверь и прислоняюсь к ней, пытаясь взять под контроль учащенное дыхание.
Дерьмо. Что я только что сделала?
Никогда за всю свою жизнь я не нарушала закон, если не считать выписывания себе всех тех рецептов после аварии."
"И не то чтобы меня не могут поймать. Если кто-то заметит тот открытый шкафчик, они доложат об этом Сандрин, и она моментально догадается, что это была я. Я поглядываю на браслет у меня на запястье, думая о схеме передвижений Алекса по станции, которую мне показал Роб; то же самое можно с легкостью проделать со мной.
Как я смогу оправдаться?
Я даже не уверена, как объяснить это себе. Это был чистый импульс – я увидела возможность и воспользовалась ею.
Неожиданно меня поглощает парализующая атака тревоги. Какого черта я делаю в этом месте? Колени подгибаются, и я сползаю на пол.
Мир кружится. Деревья, дорога и промокшая земля. Хаос, сменившийся тишиной.
Я зажмуриваю глаза, заставляя все это отступить. Мне нужно взять себя в руки.
Тогда, как и сейчас, что сделано, то сделано.
Нет пути назад.
Глава 27. 6 июля, 2021 года
Я жду до трех утра, прежде чем покинуть комнату. Не то чтобы это что-то гарантировало. В эти дни можно встретить кого угодно посреди ночи, учитывая, что половина команды ведет странное, ночное существование.
Мне придется рискнуть; если я столкнусь с кем-то, по крайней мере, им не покажется странным, что я не сплю.
Достав крохотный фонарик из ящика тумбочки, я выпиваю достаточно таблеток, чтобы успокоить нервы, но остаться начеку, затем выхожу к «Бета», пробираясь по кроличьему лабиринту коридоров, ведущему к складу снаряжения. Рука автоматически тянется к выключателю, но я передумываю – зачем рисковать, ведь кто-нибудь может увидеть полоску света из-под двери?
Вместо этого я использую фонарик, освещая путь до шкафчика с вещами Жан-Люка. К моему облегчению, он все еще открыт.
Пока все хорошо.
Светя внутрь, я вижу несколько больших черных пластиковых пакетов, сваленных на дне.
Я снова думаю, почему эти вещи не вернули после смерти Жан-Люка. Какая причина могла заставить Сандрин придержать их?
Та же, что сподвигла ее оставить то письмо, предполагаю я.
Я открываю ближайший пакет и вглядываюсь в содержимое, вещи внутри издают слабый аромат дорогого лосьона после бритья. Дискомфорт растет. Вторжение в личное пространство мертвого человека кажется неправильным.
