Видит Бог, Жан-Люк, подвешенный вниз головой во льдах, итак принял смерть без достоинства, и теперь вот она я, сующая нос в его вещи. Должна ли я это делать?
Я останавливаюсь, представляя лицо доктора в тех видео. Его напряженное, тревожное беспокойство за безопасность остальных.
Что бы Жан-Люк хотел от меня?
Именно этого, решаю я, заставляя себя продолжать. Проверяю содержимое другого пакета. Еще вещи, и две книги, обе на французском, один роман и тонкий томик поэзии. Расческа и разные туалетные принадлежности, но ни следа блокнота или чего-либо, что Жан-Люк мог использовать как дневник.
Я вглядываюсь в верхнюю полку. Нахожу путаницу личных вещей, включая несколько нетронутых упаковок мятных леденцов и ассортимент ручек. Замечаю рамку для фотографий и снимаю с полки, светя на нее фонариком. Фото доктора и симпатичной женщины с ореолом каштановых волос, его женой, по моим предположениям, в окружении двух маленьких мальчиков, улыбающихся камере. Судя по темным волосам и отсутствию морщин у Жан-Люка, этот снимок сделан некоторое время назад, но все равно он вызывает у меня тоскливую боль.
Я думаю об этой семье во Франции, об овдовевшей женщине, о его лишившихся отца сыновьях. Наверное, все еще в неутихающих терзаниях скорби.
Я помню собственную боль от потери отца. То чувство, что ты как будто остался без управления, дрейфуешь. До его смерти я не ценила, как сильно он мне нужен – моя защита против несчастий. Стабильное присутствие в моей жизни.
Вид этих мальчиков освежает мою решимость.
Что я делаю, может, и неправильно, но это не так неправильно, как не делать вообще ничего – что бы ни думала Сандрин. Если теория Алекса верна, если смерть Жан-Люка не была случайной, то я должна узнать правду ради его семьи.
Возвращая фотографию на полку, я обвожу все лучом фонарика в последний раз, убеждаясь, что ничего не пропустила. Ни ноутбука, ни блокнота.
Я закрываю дверцу шкафчика, молясь, чтобы никто не обнаружил, что она не заперта, прежде чем я смогу вновь добыть ключи и запереть его.
Потом выхожу из кладовой, прокрадываясь назад к спальням.
Мгновение спустя я поворачиваю за угол и врезаюсь в мужчину. Я испуганно взвизгиваю, отпрыгивая назад.
Том смотрит на меня в свете приглушенных ламп, освещающих базу по ночам. Или же, скорее, он смотрит немного вбок от меня, отказываясь встречаться со мной взглядом, из-за чего кажется скрытным и дерганым.
– Извини, – бормочет он.
– Ты в порядке?
– Я шел в столовую. За травяным чаем.
