Я застываю с застрявшим в горле сердцем и прислушиваюсь. Что, если кто-то меня услышал? Что, если Том раскусил ложь про мыло и пришел меня искать?
Я заставляю себя двигаться, выключая фонарик и протискиваясь в пространство между стеной и дверным косяком – если кто-то войдет, есть шанс, что они меня не заметят.
Я жду, парализованная страхом, с дрожащими коленками, пока шаги приближаются к двери, но некто проходит мимо без остановки. Секунду или две знакомый щелчок выключателя в ванной и жужжание вытяжки.
Я медленно выдыхаю, но не двигаюсь, пока не слышу, что кто бы то ни было вернулся к себе в комнату.
Пошевеливайся, подгоняю я себя, пока тебя не обнаружили. Я включаю фонарик и освещаю им комнату. Она выглядит так, будто никто здесь и не был после смерти Алекса. Я изучаю незастеленную кровать, вещи, закинутые на верхнюю койку, пустые кружки из-под кофе на крохотной тумбочке. На его столе беспорядок: дезодорант, разные журналы и книги, связка ключей, маленький плюшевый мишка в футболке с надписью «Я люблю Голуэй».
Никаких фотографий, слава Богу – Алекс хранил их все на своем телефоне.
Его телефон. Хотя по ним нельзя совершать или принимать звонки, мы все еще используем наши мобильники, чтобы делать снимки, слушать музыку, играть в видеоигры или решать головоломки. Я видела Алекса, сидящего с телефоном, дюжины раз.
Так где же он?
Осторожно, тихо, я открываю ящики тумбочки и стола. Прохожусь по содержимому так быстро, как могу. Ничего. Проверяю шкаф – нигде никаких признаков телефона.
Я мысленно отмечаю спросить завтра у Каро. Или, может, у Сандрин. Вейпа тоже не видно. Он, наверное, все еще у Люка.
Что еще я могла пропустить? Я оглядываюсь, но оставаться там дольше – значит испытывать удачу до предела. Поэтому я выключаю фонарик и ухожу, мягко закрывая за собой дверь.
Я не возвращаюсь в кровать – слишком напряжена для сна – и вместо этого иду в клинику. Опустившись на стул за своим столом, я пытаюсь думать сквозь густой туман усталости.
Но мысли кружатся, как снег в бурю, отказываясь устаканиваться.
Это ничем не отличается от постановки диагноза, решаю я. Изучи имеющиеся у тебя доказательства. На какие выводы они указывают?
Что конкретно я знаю?
Алекс верил, что Жан-Люка убили намеренно, сломав его снаряжение. А это мог сделать кто угодно в той экспедиции.
Что еще? Смерть Алекса не была самоубийством. Кто-то выманил или заставил его выйти наружу в темноту зимы.
