Тьма после рассвета

 — Елена Андреевна в гостиной.

Смелянская сидела за столом, перед ней какие-то бумаги и телефон, шнур от которого тянулся из коридора. «Директор у себя в кабинете. Собранная, жесткая, будто готовая к прыжку», — подумал Гордеев. Женщина подняла голову, во взгляде — нетерпение и как будто даже вызов.

— Вы что-нибудь узнали? Вы выяснили, где дети? — спросила она, даже не поздоровавшись.

«Лицо-то каменное, а голос выдает», — отметил про себя Виктор.

— Елена Андреевна, нам нужно еще раз побеседовать, — сказал он.

— Теперь уже с вами? А где тот молоденький, который в прошлый раз приходил?

— Старший лейтенант Разин ищет вашего сына.

— А вы тогда что делаете? Вместо того чтобы искать детей, вы ходите по домам и ведете разговоры? Какие еще у вас могут быть вопросы? Мой сын не мог сбежать из дома, я вам, кажется, ясно это объяснила. Он спокойный умный мальчик, очень послушный, прекрасно учится, его любят и уважают товарищи, у него нет и не может быть причин сбегать.

Гордеев удовлетворенно кивнул.

Смелянская, сама того не подозревая, уже сделала за него половину работы.

— Если у подростка нет причин сбегать из дома, значит, его вынудили, заставили. Вот об этом нам и нужно поговорить.

— Да кто же мог его заставить? — Смелянская возмущенно всплеснула руками. — Сережа не водится с плохими компаниями, все его друзья из очень хороших семей.

Гордеев оглянулся. За его спиной в проеме раздвижной стеклянной двери стоят две женщины: строгая пожилая и еще одна, лет тридцати пяти, крашеная блондинка с крупными серьгами в ушах, у обеих на лицах напряженное внимание, ловят каждое слово.

Рядом с ним молча стоит Гога, чуть позади — Носилевич. Гога ждет, когда можно будет вступить, а Носилевич вряд ли скажет хоть что-нибудь, его дело — слушать и запоминать, если вдруг будет произнесено что-нибудь важное для него.

— Попрошу посторонних удалиться, — с грубоватой строгостью бросил Виктор. — И дверь закройте, пожалуйста.

Пожилая дама и блондинка с серьгами нехотя отступили в коридор и задвинули дверь.

Гордеев бесцеремонно уселся за стол, как можно ближе к Смелянской, чтобы разговаривать, не повышая голоса: уверен был, что женщины постараются подслушивать.

— Елена Андреевна, у вас есть недоброжелатели?

Смелянская удивленно приподняла брови, потом недовольно сдвинула их."

"— Я занимаю ответственную должность. Совершенно естественно, что есть люди, которые хотели бы сами эту должность занять, они вряд ли любят меня и желают мне добра.