Тьма в его сердце (СИ)

Я не могу отрицать что, последние несколько дней все мои мысли были о ней. А это значит, что мне сначала нужно сделать то, что я задумал, прежде чем перейду на других.

Я аккуратно снял руки Рокси с себя и ободряюще ей улыбнулся.

— Мне пора.

В ее глазах отразилось непонимание.

— Как пора?

— Возможно в другой раз, — пожал плечами я.

Она схватила меня за предплечье и сжала его, глаза ее наполнились яростью.

— Нет уж, Блейк, так просто от меня не уходят! — прорычала она.

Я небрежно скинул женскую руку и взглянул на Рокси усталым взглядом.

— Это мне решать, а не тебе, — бросил я напоследок и решил поскорее убраться наверх.

Чувствую, тупых шуток Эрика сегодня не избежать.

#_ftnref1 Речь идет об одноименном персонаже из американского мультфильма Олененок Рудольф 1998 года, который отличался от сородичей из-за красного светящегося носа, и постоянно привлекал к себе внимание, а также терпел насмешки от сверстников.

Глава 25

Джоанна

В кармане моих брюк зазвонил телефон. Мне не нужно было проверять его, чтобы понять, кто бы это мог быть.

Мистер Джефферсон, собственной персоной.

Я сбросила его вызов.

Опять.

Признаться честно я все еще чувствовала странную тяжесть внутри, после вчерашних слов Салли о том, что прямо под моим носом они занимались сексом.

То, что было между нами с Блейком, было фальшивым, по крайней мере, для меня. Я думала, что это будет легко. К тому же он сам все делал, он звал меня на встречи (не свидания), совершал первые шаги и оказывал всяческое внимание.

Всю ночь я не могла уснуть, думая о нем и Салли. Делали ли они это в моем отеле? Или Блейк возил ее к себе домой?

Я в отличие от нее никогда не была у него дома.

Эта картинка, яркой вспышкой стояла у меня в голове, иногда приходилось зажмуривать глаза до черных пятен и разноцветных бликов, но и это не спасало.

Я не дура, и предполагала, что он продолжает встречаться с другими девушками, но все же надеялась, что это не так.

Я чувствовала себя преданной, и ужасно злилась на Блейка, но больше прочего меня поглощала грусть. Это была необычная, вялая и меланхоличная грусть. Потому что я знала, что ничего не могу сказать ему, не могу упрекнуть его в измене, не могу назвать его лжецом и предателем.