Тьма в его сердце (СИ)

Меня в восемнадцать лет не подпускали к семейному бизнесу, меня и сейчас не хотят там видеть."

"— Я создавал проекты и раньше, еще когда учился в школе, но здание Джиэй — первое, которое было возведено и воплощено в жизнь.

Мне хотелось еще немного осмотреться в его кабинете, а после мы вернулись на первый этаж.

Я изучала гостиную, когда дойдя до небольшого трюмо из белого дерева, заметила фотографию. Она была похожа на ту, что стояла в комнате в особняке в Аспене. Блейк и незнакомая мне девушка. Сейчас, когда я могла рассмотреть ее ближе, я поняла, что незнакомка была молода, но все же выглядела старше Блейка лет на десять.

— Если хочешь спросить, то спрашивай, — донесся его спокойный голос из-за моей спины.

Я оглянулась на него через плечо и рискнула:

— Эта девушка, кто она?

На мгновение он замер, видимо раздумывая, как ответить на мой вопрос.

— Моя мама Стэфани, — ответил он.

Мама? Но ведь она слишком молода, чтобы быть его матерью.

— Я думала твою маму зовут Елена?

Блейк усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья, только злость.

— Я благодарен Елене, во мне ее ДНК и она подарила мне жизнь, но я не могу назвать ее матерью, — выплюнул он. — Со Стэфани у меня нет кровного родства, но она боролась за то, чтобы быть моей матерью. Поэтому она моя мама.

— Боролась? О чем ты? — спросила я, наблюдая, как светлеет его лицо, когда он говорит о ней.

— Мне было семь, и я не до конца понимал, почему моя семья распалась и почему на место Елены пришла Стэфани.

Мое сердце сжималось от каждого его слова. Воспоминания вызывали на лице Блейка улыбку, но в темных глазах была печаль.

— Сначала это были маленькие шалости, я мог огрызнуться, окатить ее водой из водяного пистолета. Но однажды, она уснула в гостиной на диване и у нее были длинные красивые волосы, которые она очень любила, и которые любил отец.

— О боже, — охнула я.

— Ей пришлось подстричься почти на лысо. Отец был вне себя от гнева, он так кричал, он собирался отправить меня в специальную школу для проблемных детей. Я помню, что испугался этого, но больше всего, меня съедало чувство вины перед Стэфани. Она не ругала меня, она просто была разочарована, — сказал он.