— Что — сворачивают операцию? — спросил он скрипучим голосом. — Я так и думал... Черт с ним, пойду и высплюсь...
“Молодец!” — опять подумал Шубин, удивляясь проницательности старого опера, а вслух произнес:
— Что-нибудь сорвалось по выемке? Мои орлы ничего не напортачили? Я еще не читал вчерашних сводок.
— Они молодцы, — устало сказал Лерман. — Цепкие, толковые... Просто не хватает сил. Фигуранты множатся, как тараканы, — он похлопал морщинистой рукой по толстой пачке фотографий, — Пауз много, они продолжительные.
.. Никаких гарантий, что мы сможем проследить продолжение цепочки передачи...
— Да ты кури, Борис Моисеевич, — заботливо сказал расстроенному старику Антон Юрьевич.
Шубин щелкнул зажигалкой, подождал, пока опер жадно затянется, и проговорил:
— Гарантий в нашем деле вообще не бывает. Сам же меня учил когда-то... Два объекта установлены точно — и это уже прогресс. Давай будем их разрабатывать. Поставим просмотр тайника на автоматику. Будешь только записи каждый день анализировать...
— Пойдет очередной антитеррор — дам помощников, — желая утешить старика, сказал шеф СКР.
— Это все работы на несколько лет, — вздохнул Лерман. — Это без меня. Хотел уйти красиво — не получается...
Зазвонил телефон. Начальник службы контрразведки снял трубку, послушал, протянул Шубину.
— Тебя. Опер твой. С суровым голосом.
Перебросившись парой слов с говорившим, Шубин прикрыл трубку ладонью и обернулся к Лерману.
— Зимородок звонит. Говорит: Кира вспомнила. Рядом с каждым местом встречи есть косметический салон.
Она проверяла.
— Спасибо ей, — невесело усмехнулся старик. — А еще там у каждого места есть продуктовый магазин. И остановка троллейбуса. И по два ларька...
— Будешь говорить?
Лерман безнадежно и устало махнул ладонью. Шубин поблагодарил капитана Зимородка, положил трубку.
— Не кручинься, Боря. Ты этих резидентов наловил, как грязи... Если шеф тебя отпускает, пойдем. Я к себе на базу. Подброшу по дороге. Только быстро: мне к двум надо вернуться с бумагами.
..
— Конечно, идите, Борис Моисеевич! — поспешно сказал “падре Антонио”.
Лерман, сгорбившись, волоча ноги, старческой шаркающей походкой побрел было к выходу, но с полдороги вернулся, матерясь шепотком, и с извинениями взял со стола начальника контрразведки забытую папку с документами и фотографиями.
Антон Юрьевич озабоченно смотрел ему вслед, уперев колпачок дорогой перьевой авторучки в острый подбородок, и прикидывал, кем сможет в ближайшее время его заменить.
