Черемисов, поразмыслив несколько секунд, взял девочку за плечи и подтолкнул к стажеру.
— Посади в машину. Ну и дворик нам попался...
— Вот и молодцы! — засуетился папаша. — Не пожалеете! Она у меня обученная... все умеет!
— Сам, что ли, обучал? — мрачно спросил разведчик.
— Что ты! Побойся Бога! Что я, дерьмо последнее, что ли? Жить, знаешь, надо, а мы люди пьющие... нам деньги нужны...
— А мать?
— Умерла. Два года как умерла. Ты деньги давай вперед, пожалуйста, чтобы я, значит, вам не мешал...
Мужичонка шумно и нетерпеливо потянул ноздрями чистый морозный воздух и выразительно потер палец о палец.
Вовка зажмурил глаза и помотал головой, точно отгоняя мух. Потом достал из кармана куртки перчатку и медленно, смакуя момент, натянул ее на правую кисть.
— Ты это чего? — беспокойно бегая руками по пуговицам шубы, спросил заботливый папаша.
— Да чтоб об тебя не замараться!
С этими словами Морзик, не прибегая к заморским ухищрениям мордобития, тяжелой пятерней отвесил папаше здоровенную простонародную затрещину.
Мотнув пятками, тот улетел в сугроб и, не задавая лишних вопросов, подхватив ушаночку, на карачках улепетнул в сторону. Судя по сноровке, это он проделывал не первый раз. “Значит, не все соглашаются”, — с облегчением подумал Морзик.
Отбежав на безопасное расстояние, мужичонка оглянулся и крикнул:
— Так, значит! Платить не хотите! Ну, мы вас сейчас!..
Из темноты послышался скрип снега, и из морозного воздуха нарисовались трое с обрезками труб в руках. У Морзика от ярости покраснели глаза, как у кролика.
Ролик, хлопнув дверцей, выскочил на подмогу товарищу, но их обоих опередил Тыбинь. Стряхнув, наконец, оцепенение, Старый, массивный как танк, выбрался из машины.
— Стоять! — хрипло сказал он, выходя навстречу нападавшим, и, прагматично не тратя сил на драку, достал из кобуры под мышкой пистолет с навинченным глушителем. Сноровисто прижимая локоть, он направил ствол в животы подходящим. Он даже с предохранителя его не снял.
Целить в живот — самое действенное дело.
Еще страшнее, чем в голову. Честная компания, топая по снегу мигом растворилась в темноте едва освещенного двора. Кто-то наудачу запустил оттуда трубой, но не добросил. Старый убрал пистолет под куртку и подошел к машине, у которой замерли Ролик с Черемисовым.
— Высадите ее, — глядя в сторону, сказал он.
— Старый, ты что! Ее еще кому-нибудь сдадут!
— Она здесь живет. Высади ее. Нам уезжать нужно. И так нарисовались во весь фасад...
