— Надо же что-то сделать! В милицию давай ее отвезем!
Тыбинь покачал головой и сплюнул на снег. Морзик и сам понял, что сморозил глупость.
— Ничего нельзя сделать. Ты разве еще не бывал в ситуации, когда ничего нельзя сделать?
— Не бывал! — упрямо, с вызовом ответил Черемисов.
— Но ведь мы же защищаем разные там государственные секреты, а тут такое простое дело!.. — вытянув шею, влез Ролик.
— Цыц! — презрительно цыкнул в его сторону Тыбинь. — Я сказал — высадите ее. Завтра Клякса обоим по выговорешнику влепит!
Его напарники упрямо молчали.
Морзик принялся издевательски насвистывать, сунув руки в карманы и покачиваясь с пятки на носок, поглядывая по сторонам как ни в чем не бывало. Ролик ногтем смущенно скреб примерзший лед на крыше “Жигулей”.
— Дурачье. И что вы предлагаете делать?
— Для начала отвезем ее куда-нибудь, а завтра решим...
— Ладно, поехали к тебе. Только поверьте моему ментовскому опыту, ничего из этого не выйдет! Это только в книжках хорошо спасать проституток!
— Эй-эй, Миша, постой! Ко мне сегодня нельзя.
.. В другой день, завтра, только не сегодня!
— Ну, тогда к нему! — Тыбинь повернулся к Ролику.
— Я живу у родственников, вы что? — по-восточному воздел руки стажер. — Меня самого вот-вот прогонят!
Старый поглядел на них со злой усмешкой.
— Так чего вы мне мозги долбите?! Робин Гуды хреновы! Высаживайте девчонку к едреной матери сейчас же!
— А может...
— Ни хрена не может!
— Ну и черт с тобой!
Обозлившийся Черемисов обернулся к Ролику.
— Давай, выгребай деньги, какие есть. Снимем ей номер на ночь, а завтра покумекаем, что делать...
Они шуршали бумажками, бренчали мелочью, роняя монеты в снег. Тыбинь закурил, ждал. Прохаживался, чтобы успокоиться. Один раз открыл дверцу заглянул в темный салон. Девочка смирно сидела на заднем сиденье, держа сумочку обеими руками на коленках и глядя прямо перед собой.
Друзья-разведчики приуныли: их карманного запaca явно не хватало для благотворительного предприятия.
Творить добро оказалось совсем непросто, куда сложнее, чем бороться со злом.
Морзик, шевеля толстыми губами, морща нос и считая в уме, подошел к Тыбиню.
— Слышь... одолжи хоть рублей триста...
Старый смотрел на него с сожалением, как на убогонького. Сложил железные пальцы в маленький плотный кукиш, показал. Отстегнул кобуру, сунул Морзику в руки.
— Сдашь оружие, снаряжение, материалы и машину. Напишешь за меня сводку наблюдения за сегодня.
