А вы все закомплексованные чувством неполноценности.
Теперь усмехнулся Старый.
— Думаете, что нет, Михаил Иванович? А вот вы смогли бы жениться на гулящей женщине? Нет, не смогли бы! Потому что вы заранее боитесь, что покажетесь ей неинтересным по сравнению с другими мужчинами, вот!
— Иди ты, Зигмунд Фрейд... — буркнул Тыбинь и нахмурился.
— И еще вы рабы общественного мнения, вот!
— Тут ты попал в точку, — тонко улыбнулась Кира, исподтишка наблюдая за Михаилом. — А сам ты — свободный человек?
— Да мне наплевать на всех! Я без комплексов!
Очередная тема была исчерпана, и разведчики притихли.
Тишину нарушил крикливый голос Лермана.
— Доложите, где вы! Я же просил выходить на связь каждые пять минут!
— У меня часы отстают, — отрезал мрачный Тыбинь. — Мы на проспекте Большевиков. Тормозим. Объект только что вышел из троллейбуса... идет в супермаркет “Невский”. Вот двери открываются... вот он входит...
— Прекратите, — холодно остановил его Лерман, хорошо знакомый с проделками скучающей в машинах разведки.
— Докладывайте основное. Главное — не грохните его, понятно?
Старый припарковался на стоянке, картинно потянулся и предложил Кире: “Пойдем, прогуляемся”. Стажеру строго кивнул: — Побудешь в машине.
Они молча прохаживались по тротуару мимо стеклянной стены магазина, смотрели, как маленький жалкий Дербенев, кутаясь в старое пальто, теребя в руках свою шапчонку со смешными ушками, замирает перед роскошными витринами. Тыбинь встал напротив и сквозь стекло смотрел на него в упор, точно на тритона в аквариуме.
— Что ты делаешь, Миша? — спросила удивленная Кира и взяла его под руку.
Весь день сегодня она чувствовала в нем что-то новое, неожиданное, и эта новизна интриговала и манила ее. Прежнее решение, которого она неукоснительно придерживалась весь последний месяц, готово было рухнуть под властью этой новизны.
— Я думаю, — сказал Тыбинь, не обращая внимания на тембр ее голоса. — Вот мы... — он поднял перед собой правую руку и потряс ею. — Мы сила! Вот они... — он поднял левую руку.
— А между нами все остальные... — и он сцепил маленькие пальцы в стальной замок, разорвать который не смог бы, пожалуй, никто. — Кого этот Дербенев боится больше — нас или их?
За стеклом Дербенев испуганно дернулся, оглянулся, забегал глазками, понапрасну близоруко всматриваясь в темное с его стороны стекло, — увидел в нем лишь собственное перекошенное отражение и пошел дальше, в роскошную глубь магазина.
— Ну и что? — настороженно спросила Кира.
