Случилось это уже у дороги, где их ждала вызванная по рации группа поддержки на броне. Они с трудом, пошатываясь, забирались в БТР. Не жаловались и не ругались. Молчали.
За это задание командир отряда поставил Нестеровичу “трудодень” — галочку в журнале учета боевых выходов. Дни, проведенные на базе, боевыми не считались и соответственно не оплачивались. В России очень экономное правительство...
Теперь капитан лечился, продолжал вести оперативную работу и собирал рассказы о похождениях и подвигах “алфавитов”, надеясь когда-нибудь написать книгу о них.
Рассказы он делил на смешные и страшные. Смешных почему-то было больше. В незамысловатой передаче спецназовцев все переделки выглядели сплошной хохмой, нарочно придуманной для их развлечения. Кроме тех случаев, когда кто-нибудь из них погибал.
Беспрестанно почесываясь то одной рукой, то другой, то обеими вместе, Нестерович за маленьким шатким столиком, сооруженным из двух пустых ящиков, писал полное приветов и благодарностей письмо майору Дмитриеву в Питер.
Утром он получил посылку от ребят из отдела, с которой пришло его спасение от безжалостного чесоточного клеща, — три тюбика бензилбензоатовой мази. Посылку принес ему из штаба его делопроизводитель — ефрейтор Загинайло, мрачный, длинный и тощий, как богомол. Загинайло делал в слове “майор” три ошибки, но все прочие поручения Нестеровича исполнял ревностно, толково, а главное, умел держать язык за зубами. За свое безопасное место ефрейтор цеплялся руками и ногами, считая главной задачей каждого разумного человека на этой войне выживание.
И Нестеровичу нечего было ему возразить. Это не была народная война. Это была война государства, прислуживающего нефтяным баронам. Неграмотный Загинайло из забытой Богом деревни Морквино понимал это так же ясно, как и интеллигентный выпускник питерского матмеха. Но, как принято говорить в России, кто-то же должен...
“... и еще попроси шефа, если есть возможность, не бросать без присмотра Гатчину.
Я почти уверен, что наш пропавший клиент с юга никуда не уехал, остался в городе. Он не знает, что Гатчина тоже в разработке. Может быть, стоит поискать его там. Это — четкая линия выхода на Ходжу. Шеф будет, конечно, ругать тебя своими последними словами — но мы его, как обычно, простим.
Неожиданно выявил исполнителя по нашему последнему делу. Ребята перехватили караван, в нем взяли бухгалтерию учебного лагеря чечей. Ахмед Дазаев <См. роман Дм. Черкасова “Невидимки. Рокировка”. (Примеч. ред.
