Это может означать одно из двух — либо им заплатили очень много, чтобы они не влезали в это дело, либо, что тоже весьма вероятно, они просто не способны на решение этой задачи. Умеют бить только по площадям. Нам же предстоит точечная работа.
— Тут одни уже зашли туда с желанием слегка подшлифовать тему… — намекнул незнакомый голос кого-то из взвода.
— Мы — не «генетики». Мы не полагаемся лишь на грубую силу. Не брезгуем пользоваться оборудованием, разведкой, мозгами, в конце концов. И еще, у нас есть один огромный плюс: мы знаем, что там очень, очень опасно.
Так что будем настороже.
Я смотрел видеопоток с камер бойцов погибшей группы. Почти беззвучно, чтобы не мешать остальным. Бой как начался, так и закончился слишком быстро. Они дошли до самого «штаба», почти не встретив сопротивления. А через мгновения — враги оказались сразу со всех сторон, везде, на каждого бойца — десятки стрелков со всех сторон. Можно сказать, что они просто попали в западню, хотя я совершенно не понимал, как можно заманить так глубоко в ловушку столь хорошо подготовленную группу.
— Нас будет ждать конвой на трассе, километрах в десяти от точки. Пойдем в нем, высадимся у края территории. Проникнем внутрь, разведаем обстановку, поспрашиваем у местных, что да как. В нашу пользу играет то, что в этом городке в последние годы столько нового народу, что никто не знает друг друга в лицо. Мешанина из старожилов и приезжих.
— Ага, — буркнул в канал связи Богослов, — и поэтому лоси вроде нас не вызовут никаких подозрений.
— Это верно… — задумчиво сказал Оператор. — Надо подумать."
"Кое-где лежал снег. Немного — зима и тут не смогла пока одолеть глобального потепления.
Подтаявшие кучки за время, проведенное в городе, стали совершенно серыми и не сильно отличались по цвету от грязного асфальта, размякшей земли на давно забытых газонах, серой облицовки блочных домов.
Заброшенных домов, судя по всему. Отопление подавалось явно далеко не в каждый из них. В основном все обитаемое жилье сгрудилось вокруг котельных.
Тех, что еще действовали. Остальные панельные пятиэтажки остались обесточенными и быстро приходили в упадок, как любое человеческое жилье, оставленное хозяевами.
На фоне этой серости мое внимание привлек земляничный трилистник, нарисованный широкими дерзкими мазками прямо на глухом торце пятиэтажки. Ярко-зеленые листья, темно-красные ягоды и даже неоново-белый цветок, отставший и не успевший завязаться в еще одну земляничку.
