Точно как на небесах

Он повернул голову к столику возле кровати. Глаза еще не привыкли к темноте, но он все равно видел – кто-то заснул прямо в кресле. Гонория? Вероятно. Маркусу казалось, что она не покидала его комнату.

Он попытался вспомнить, как она вообще оказалась в Фензморе. Ах да, миссис Уэдерби написала ей письмо. Маркус не мог представить себе, почему домоправительница так поступила, но был бесконечно благодарен ей.

Он сильно подозревал, что был бы уже мертв, если бы не «изуверства» Гонории и ее матери.

Однако дело было не только в этом.

Маркус мало что помнил и все-таки точно знал – Гонория постоянно находилась рядом с ним. Она держала его за руку, говорила с ним, ее тихий голос достигал его души, даже если Маркус не был способен различить слова.

И почему-то… Так было легче. Он не был одинок. Впервые в жизни он не был одинок.

Маркус хмыкнул. Слишком драматично. Он никогда не был окружен каким-то невидимым щитом, державшим остальных людей на расстоянии, и мог бы общаться с куда большим количеством людей. С гораздо большим.

Он же чертов граф, достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы наполнить дом людьми.

Но Маркус никогда не хотел оказаться в компании только ради бессмысленных разговоров. И во всем, что действительно было важно для него, всегда был один.

Он так хотел.

Он думал, что так хотел.

Маркус поморгал, и комната начала приобретать более определенные очертания. Шторы не были закрыты полностью, и он мог даже различить цвета при свете луны. Или, возможно, он просто знал – стены в его комнате бордовые, а гигантский пейзаж, висевший над камином, по большей части зеленый.

Люди видят то, что ожидают увидеть. Одна из основных жизненных истин.

Маркус снова повернул голову, вглядываясь в человека в кресле. Это определенно была Гонория, не только потому, что он ожидал ее увидеть. Ее прическа растрепалась, и волосы были явно светло-каштанового оттенка – значительно светлее, чем у леди Уинстед.

Сколько же она здесь сидит? Вряд ли ей удобно.

Но он не будет ее беспокоить. Ей определенно нужно поспать.

Маркус попытался сесть, однако обнаружил, что еще слишком слаб. Он смог подняться только на несколько дюймов и видел теперь немного лучше, потому попытался взять со стола стакан с водой.

Он смог поднять руку только на полфута, затем она упала обратно. Проклятие, как же он устал. И измучен жаждой. Его рот как будто набили опилками.

Стакан воды казался раем. Раем, которого невозможно достичь.

Проклятие.

Маркус вздохнул и сразу пожалел об этом.