Точно как на небесах

Потом встала и подошла к изголовью кровати. – Ты слышишь меня, Маркус?

Его подбородок чуть-чуть дрогнул.

– Ты очень болен, – произнесла она.

Он слегка улыбнулся.

– Да, да, – улыбнулась в ответ леди Уинстед, – я говорю правду. Но с тобой все будет хорошо, уверяю тебя. Хотя поначалу будет немного больно.

– Немного?

Гонория почувствовала, как на его губах появляется улыбка. Трудно поверить, что он еще может шутить. Она очень гордилась им.

– Мы поможем тебе выздороветь, Маркус, – сказала Гонория и, сама не успев понять, что делает, поцеловала его в лоб.

Он повернулся к ней, почти полностью раскрыв глаза. Он тяжело дышал, кожа была страшно горячей, а в глазах застыло страдание."

"Гонория, не отрываясь, смотрела на него. О, Маркус! Она не допустит, чтобы с ним что-то случилось.

Через полчаса Маркус заснул, чему в немалой степени способствовала настойка опия. Гонория чуть-чуть подвинула Маркуса, чтобы удобно было держать его за руку, и постоянно разговаривала с ним. Было совершенно не важно, что она говорит.

По крайней мере она надеялась на это, потому что иначе от нее нет никакой пользы. А этого вынести Гонория не смогла бы.

– Думаю, мы почти закончили, – сказала она ему и бросила обеспокоенный взгляд на мать, все еще напряженно работавшую над его ногой.

Но мать раздраженно вздохнула и, вытерев пот со лба, откинулась назад.

– В чем дело? – спросила Гонория.

Леди Уинстед покачала головой и вернулась к работе, но почти сразу остановилась.

– Я ничего не вижу.

– Что? Это невозможно. – Гонория глубоко вдохнула, пытаясь оставаться спокойной. – Просто наклонись пониже.

Леди Уинстед снова покачала головой.

– Дело не в этом. То же самое происходит, когда я читаю. Мне приходится держать книгу далеко от глаз. Я просто… Я не могу… – Она нетерпеливо вздохнула. – Я вижу не достаточно четко. Не могу разглядеть маленькие кусочки.

– Я продолжу за тебя, – сказала Гонория голосом, в котором было куда больше решимости, чем она чувствовала.

Мать взглянула на нее без удивления.

– Это не просто.

– Я знаю.

– Он будет стонать.

– Он уже стонал, – ответила Гонория.

Но ее сердце стучало, а горло сжалось.

– Стоны труднее переносить, когда ты с ножницами, – мягко заметила мать.

Гонория хотела произнести что-то изящное и героическое вроде того, насколько труднее ей будет, если он умрет, а она не сделает для его спасения все от нее зависящее. Но не произнесла. Просто не смогла.