Но что более важно — оно было в жестяных банках! Биркин рассудил: пленники нужны местным живыми, а раз так… Он разорвал банку пополам и попробовал поцарапать палец острым краем. Не бритва, конечно, но при желании «вскрыться» получится. Да и требовалось не свести счеты с жизнью, лишь припугнуть охрану. Заставить позвать начальство или хотя бы перевести Льва в медпункт за пределами транзитной зоны.
План был достаточно смелый, чтобы сработать, но проверить его на практике не довелось. Дверь неожиданно распахнулась.
Освободили его так же неожиданно, как задержали. Протащили под локти к стойке паспортного контроля, оттуда — прочь, через зону выдачи багажа и зал прилёта. Безопасники всучили Льву мобильник и молча удалились. Ни извинений, ни объяснений, ни настойчивой рекомендации держать язык за зубами… Ни багажа. Хотя потеря нескольких рубашек волновала сейчас Биркина меньше всего.
Пару минут он просто стоял как столб, переваривая произошедшее и оглядываясь по сторонам.
Просторный, светлый и практически пустой терминал. С огромной фрески ласково улыбался Жан-Мишель Лугаве. Диктатор смотрел на гостей солнечного Абуту с добрым прищуром, точно Ленин на пионерию.
Судя по дате на табло, в плену Биркин провел пятнадцать дней. Лев Яковлевич включил телефон: нужно срочно дать весточку домой. Вдруг его и не думали отпускать на волю? Скажем, ДТП по пути к российскому посольству? Учитывая, что правила дорожного движения в черной Африке носят скорее рекомендательный характер, выйдет правдоподобно…
Экран смартфона зажегся.
С экрана на Льва Яковлевича глядел глубокий старик.
В глазах помутнело. Не разбирая дороги, Биркин зашагал вперед. Это бред, это нервы. Просто две недели в прокуренной душной комнате. Нужен свежий воздух!
Путь до выхода занял у Льва Яковлевича минут двадцать. Выйдя на улицу, он задыхался, словно пробежал кросс.
