Идея казалась Воротову довольно дурацкой, однако и положение в целом дурацкое: клин клином вышибают?
— Точно! Попробуем! — Саныч, разумеется, выказал горячий энтузиазм.
Он сам-то не моложе безумной бабки с митинга, но бес в ребро вонзился со страшной силой. Небось собрался кадрить местных девок, как всегда… но и это может прийтись кстати. Пусть Саныч сделает на любимой ниве хоть что-то полезное, а не как обычно.
— А нам там не наваляют? — обеспокоился Витёк.
— С порога бить не будут. — заключил Воротов.
Появление москвичей в клубе стало для молодых северчан неожиданностью — а вот то, что случилось дальше, никого не удивило.
Москвичи поначалу мялись, тревожно озирались по сторонам: только Воротов, их начальник, выглядел вполне уверенно.
— Думают, бить будем!
— Да кому они нужны, бить их…
Широкого выбора напитков в центре культурной жизни Северска не предлагалось: в основном наливали всё то же «Кольское», от которого столичные мажоры смешно морщились — но пили, куда деваться.
Глядя на всё это, Семён прекрасно понимал две вещи.
Во-первых, духи Северска действительно злы на москвичей. В первую очередь зол, понятное дело, Сетевик — но наверняка же у духов там какая-то солидарность, как у пацанов в сегменте локалки.
Во-вторых — москвичи Клубника не уважили. Бабушка Тамара рассказывала, чем это кончается, да Семён и сам не раз видел.
Одно «Кольское», второе, третье — и вот уже к москвичам подплыли, колыхая необъятными телесами, Клавка и Зинка. Наверняка столичные видели дам совсем другими: утром сюрприз выйдет! И хорошо ещё, если проявится лишь в осознании, что вчерашние пассии-то на деле страшнее атомной войны.
Клубник обидчивый, да. Кабы не тоньше душой, чем Сетевик.
Дальнейших событий Семён не видел, но уже на следующий день узнал обо всём из рассказов очевидцев.
Когда Клубник окончательно заморочил москвичей (да и «Кольское» сделало своё чёрное дело), Клавка с Зинкой решительно взяли гостей Северска за хомут и потащили в баню.
