Токсичная любовь

Он смотрит на меня словно на дешевую шлюху.

– Принимай решение. У тебя минута. Если согласна – скрепим наше решение примирительным сексом. Я соскучился по тебе, малышка. Хочу хорошо потрахаться…

Прикрываю глаза, пытаюсь взять себя в руки. Но они, трясутся. Как и я сама. Сейчас… прямо сейчас я должна предать Захара. Унизиться и испачкаться в дерьме от которого никогда уже не отмоюсь. Есть ли другой шанс? Захар невиновен и можно попробовать бороться в суде… Но разве я могу так рисковать?

Поднимаюсь с кресла. Задрав подбородок, смеряю Стаса уничижительным взглядом.

Пусть знает, что я навсегда останусь с Захаром. Мое сердце с ним. И никто и никогда этого не изменит.

Приближаюсь к нему. Ноги ватные, но я пытаюсь держаться. Когда между нами остаются жалкие сантиметры, замираю.

– Постарайся сделать все быстро, если не хочешь, чтобы меня вырвало на твою дорогую рубашку, – цежу сквозь зубы, стягивая лямки платья с плеча.

Знаете, когда в жизни случается что-то плохое, то это плохое начинает преследовать тебя по пятам.

И только ты сам можешь изменить исход. Все в твоих руках. Тебе остается либо смириться, либо бороться до самого кона, каким бы н не был.

Когда меня забрали с мигалками в СИЗО, по липовому обвинению, я просто не мог поверить в весь этот фарс. Что за бред? Какого хрена происходит? Это, блять, чья-то дебильная шутка? Ну так ха-ха, не смешно.

Но все оказалось куда серьезней. Не успел я нормально оплакать отца, как сам попал в могилу, вырытую чьими-то заботливыми, сука, руками. Лена, тварь, действительно написала на меня заяву, что я ее изнасиловал! Какая падла! Когда выйду, разорву собственными руками.

Да я в жизни не насиловал женщин. Прекрасно понимаю, когда нет – значит нет. В каком бы состоянии я не был. Когда мне не разрешили никому позвонить, я понял, что дела совсем плохи. И за этим стоит кто-то с огромными ресурсами.

Меня прессовали, били и даже воды не давали. Все, что показывают по телевизору – цветочки, по сравнению с тем, что творится на самом деле. В камере нас сидело человек двенадцать, жесткие скамейки с торчащими гвоздями и посреди всей этой красоты грязное и вонючее ведро, чтобы нужду справлять.

Внутри я сходил с ума от ярости. Какая тварь усадила меня сюда? Я постоянно думал о том, кто это может быть? Шевченко не могла стоять за всем этим, она слишком трусливая, да и боится меня. Неужели она боится кого-то больше? Кто хочет избавится от меня? На ум шло только одно имя. Стас.

Но я не верил, что он способен на такое.