Толян и его команда (СИ)

Скажу правду. Штыба по физическим кондициям лучший в своём весе сейчас. «Индекс Руфье» у него, например, — 1,1, при норме 3. Это тест такой на работоспособность сердца после нагрузки. Лучший результат среди всех сборников! Не знаю, чем тебе парень не угодил, может тем, что он соперник спортсмену, которого твой сын готовит?

— Ребята, я попрошу вас подождать за дверью, чувствую, серьёзно поговорить надо. Сколько лишних — двое или трое, если с вашим тренером считать? — встал грозной тучей Липинский.

— Заварил ты кашу, — в коридоре уже высказывает претензию мне! Никитин.

Понять его можно, он точно худший, и этот сбор для него последний, и по возрасту — он перестарок, во взрослый бокс уходит, но наезд терпеть не хочу. Но ответить не успеваю.

— Слышь, а я ничего не заварил? — резко подошёл к парню Витя Артемьев.

— Или я, может, виноват, что тренер у нас мудак? — подал голос и Славка.

Острецов отмолчался, а Ванька лишь усмехнулся и нагло уставился на Никитина.

Короче, вызвали нас минут через двадцать.

Зачитали решение тренерского совета. Ваня, Славка, Витя и Толя, то есть я, остались в сборной. Ничего не указывало на войну или конфликт, вроде, все тренеры улыбались даже. Только Евгений Петрович улыбался придурковато и заискивающе.

«Вырвали зубы гадюке», — понял я.

Костю Цзю тоже оставили, более того, он сказал, что в апреле его в ГДР отправят на какое-то соревнование.

Едем вместе с гостями сначала в ЦС «Динамо», а потом, по плану, наведаемся и к комсомольскому начальству. Машина не одна, а три! У каждого из гостей своя, только у Быстрова нет личного водителя.

К нему меня и посадили.

— Будет у вас новый тренер весной, а то устроили тут заговоры, понимаешь, — подмигнув, проинформировал меня Юрий Степанович. — Слушай, знаю, что по комсомольской части сильно занят ты, даже в бюро горкома тебя избрали. Справишься и со спортивными нагрузками и с комсомольской работой?

— Я же ещё по юношам выступаю, мне нетрудно пока. На юниорском чемпионате Европы ребята старше будут чем я, на год, а то и почти два.

Но бокс есть бокс, и пока единственное, что отличает наши юниорские соревнования от их — это длительность раунда — не две минуты, а три. Но с физикой у меня всё хорошо, так что я на всё смотрю с оптимизмом. А вот лишние соревнования хотелось бы убрать в сторону. Ну, юниорский чемпионат СССР, и всё, где хотел бы участвовать, — четко и аргументировано отвечаю я. — Мы вот все спарринги сейчас по три минуты проводили, и нормально.