Толян и его команда (СИ)

Запиши, — отвергаю особый подход к себе я.

Я в джинсах и костюме, со всеми орденами. Планируя поехать в УВД, надел все знаки, в том числе и за спортивное мужество от «Динамо» и высшую награду ВЛКСМ. Но никого они не впечатлили — темные люди. Иду за Вероникой по широкой лестнице на второй этаж, нахально разглядывая её задницу. Та это чувствует и пару раз гневно оборачивается, не иначе, надеясь смутить паренька (меня). Выдаю свою самую похабную улыбку. Пронимает. Выражение офигевшей брезгливости на лице тетки меня радует.

— Жди здесь, — командует Вероника и заходит в кабинет, плотно притворив за собой дверь.

Жду, оглядывая приемную. Всё как везде — шкаф с книгами, чайник, холодильник, чайная посуда на подносе, стол, заваленный бумагами, на столе открытая косметичка. Оторвал женщину от важных дел! Вдоль стен стоят стулья, сидит парочка посетителей, оба не в форме, скорее всего, просители какие. А долго её нет, полторы минуты уже. Жалуется на меня? Возможно. Привыкла, наверное, считать себя сильно значимой, раз рядом с большим начальником сидит.

Открывается дверь, выходит Вероника с поджатыми губами, что ей совершенно не идёт, и по реплике, брошенной ей в спину, я понимаю, что не ошибся в своих подозрениях:

— Будешь мне тут советы давать!

— Добрый день, Иннокентий Иванович, — вежливо здороваюсь я в основном для слушателей в приёмной, так-то планирую ругаться.

— Да, добрый вечер, — поправляет меня подполковник. — А я тебе свой прямой номер не дал, что ли?

Закрываю дверь от лишних ушей и говорю уже другим тоном:

— Скажите, а как Гуцаева отпустили в тот же день? Заявление на него написала пострадавшая, он женщину избил!

— Заявление было, а побои засвидетельствованы не были, тут хулиганство, скорее всего, и то уже заявление пострадавшая забрала.

Ты только за этим приехал? Мог бы по телефону спросить. Ах да, — вспоминает подполковник, — ты садись, что стоять?

— Она же не сразу забрала, а только на следующий день, а его отпустили сразу.

А если он вернулся бы и опять руки распускать начал? — расставляю факты на место я, — да и побои ещё не поздно снять и сейчас.

— Ну, знаешь, у Григория тоже след есть от удара это вашего, казаха-киргиза, причем заметный. Я из уважения к Павлу Стефановичу и к тебе попросил не писать встречное заявление, — голос Иннокентия Ивановича строжеет.

— А я думал, не захотели с директором рынка и его братом отношения портить.