Только между нами

Рука с погасшим телефоном опадает вниз, но глаза никак не могут оторваться от изображения за стеклом. Это полоска солнца, упавшая на соседний дом. Искрящаяся, тёплая, превратившая выщербленный кирпич в золотой слиток. Эксклюзивная московская зарисовка. В Питере такой не будет. Там будет что-то своё, но именно этой магии больше не повторится.

Я смахиваю нечаянно просочившуюся слезу и, глубоко вздохнув, разворачиваюсь к чемоданам. Пора уже определиться с содержимым. Два плаща или плащ и парку?

И чего я так заморачиваюсь? Питерские магазины ничем не уступают московским, а деньги, у меня, к счастью, есть.

«Только деньги у тебя и есть», — ехидно подсказывает внутренний голос.

Запасная зарядка, три килограмма косметики — после тридцати без десятиступенчатого ухода никуда. Надавив руками на крышку, я чиркаю замком. Первый чемодан готов. Перевожу взгляд на второй и получаю сокрушительный удар по нервам. В дверь звонят.

Я не жила в этой квартире целых шесть лет. Кто может меня навещать? Таня не появилась бы без предупреждения, с мамой я только что поговорила.

Роман… Нет, исключено.

Сердце бешено молотит весь мой путь до двери. Подпрыгивает и взвивается, когда, открыв её, я встречаюсь лицом к лицу с посетителем.

Это Матвей. Его лицо такое же бледное, как и в самый ужасный день моей жизни, но глаза живые. Они яркие и лихорадочно блестят.

— Привет… Мне нужно войти."

"В груди становится так туго, будто каждый находящийся в ней орган резко увеличился в размере и стал давить один на другой.

А я-то думала, что самое паршивое уже позади. Его глаза, сверкающие решимостью и надеждой, красивое лицо, знакомое до мелочей, напряжение в позе и его запах, который я почувствовала, ещё не успев открыть дверь. Новая изощрённая пытка.

Я не могу ему отказать, поэтому просто пячусь назад, пока Матвей заходит в квартиру. Можно было догадаться, что он появится. Он знает адрес. Был здесь со мной.

Моё отступление ограничивается прихожей. Дальше я его не пущу, иначе всё было зря. Я ведь тоже не стальная.

Чуть больше шагов назад, чуть больше вольностей и переглядываний — и я сдамся. О, как часто я представляла это за последние несколько дней! Сдаться. Закрыть глаза на злопыхания внешнего мира и снова впустить Матвея в свою жизнь. Это как прервать изнурительное голодание, которое истощило тело до выступающих костей. Выпить ледяной воды, после того как пробежал марафон под палящим солнцем. Упасть в объятия, когда, казалось, весь мир тебя ненавидит.