Только между нами (СИ)

— Я сниму его с тебя, ладно? Не могу больше ждать.

Я ничего не произношу вслух — просто киваю. Меньше часа назад Матвей самовольно поимел меня сзади, а теперь спрашивает, может ли снять с меня полотенце. Есть в этом что-то трогательное. Наверное, отчасти поэтому там, в такси, я почувствовала себя защищённой. Матвей действительно относится к женщинам с уважением.

Он не встаёт, просто тянет край полотенца вниз. Некрепкий узел на груди распадается, влажная ткань с лёгким шорохом падает на пол. Кожа густо покрывается мурашками, а сердцебиение поднимается к горлу.

Я очень давно не стояла голой перед мужчиной. Почти каждый вечер, перед сном я раздеваюсь дома в присутствии мужа, но это другое. Роман давно перестал по-настоящему на меня смотреть. Матвей же это делает. Его взгляд рисует неторопливые узоры на ключицах, груди, рёбрах и животе. Щёки вновь теплеют, хочется прикрыть глаза или попросить его прекратить. Я отвыкла, когда на меня смотрят, а тем более так, как он.

Его ладони ложатся мне на бёдра и тянут вниз, к нему.

Когда я оказываюсь сидеть у него на коленях, в ушах тихо звучит: «Да, да, это именно оно». Нет времени думать о том, как всё выглядит со стороны, и о том, что мы с ним находимся в слишком неравных условиях: он снизу и одет — я сверху, с мокрыми волосами и голая.

— Ты даже лучше, чем я представлял, — охрипший голос Матвея отдаётся в солнечном сплетении.

Я закрываю глаза и выдыхаю из лёгких застывший воздух — в эту секунду его губы сливаются с моей грудью. Между ног что-то остро сжимается, выталкивая наружу тёплую влагу.

Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь сильнее. Хочу. Пусть продолжает. Ласкает соски, посасывает их, сжимает в руках мои ягодицы и шумно дышит. Всё такое правильное, не поддающееся контролю. Жадное, страстное, спонтанное, без неловкости и необходимости себя заставлять. Когда не хочется смотреть и думать, а получается жить лишь ощущениями.

Его губы сползают мне на ключицу, стекают к солнечному сплетению, исследуют рёбра. Я непроизвольно впиваюсь ногтями ему в плечи, когда его язык проникает в пупочную впадину.

Следом широко распахиваются глаза.

— Не надо, — сипло бормочу я, глядя вниз.

Горячее дыхание касается половых губ, заставляя всё внутри сжаться в протесте.

— Почему? — Чёрные воронки его глаз находят мои. — Я очень хочу.

Не знаю, почему я отказываюсь. Слишком интимно, наверное. Я не умею наслаждаться этим процессом — для такого нужно совсем выключить мозг и стать эгоисткой.