Я искал к ней подходы, ухаживал, дарил цветы и даже водил на свидания. Она очень тяжело, шаг за шагом, оживала, а я тихо радовался, что она тут со мной, живая… и такая любимая.
Однажды вечером, когда мы сидели на пляже, она вдруг сказала:
— Не делай так больше, — ее голос дрогнул. — Никогда так больше не делай! — Она посмотрела на меня не со злостью, с обидой, с болью в зеленых глазах. — Я не выдержу всего этого второй раз. Я не смогу… — по ее щекам покатились слезы.
Я крепко прижал ее к себе, целовал, успокаивал, снова просил прощения, но она ждала другого, и я ответил:
— Обещаю…
— Я люблю тебя, — шмыгая носом, прошептала она.
Я не смог сдержать улыбку.
Так между нами окончательно рухнула стена. Она разрушила ее. Больше мы не говорили о том, что случилось, только шрамы на ее руках напоминали о трагедии, что чуть не сломала три жизни — ее, мою и Алекса. Друг никогда не признается в этом, но я знаю, как сильно он ее до сих пор любит.
И вот сегодня она сидит у меня на коленях, мордочка такая довольная, а зрачки расширенные.
Страшно? С чего вдруг?
— Вот, — сказала она, опуская глаза.
На мой стол легла штука, похожая на градусник.
— Ты заболела? — не сразу понял я.
— Ты дурак?! — возмущенно спросила она и подняла на меня свои глаза цвета весны.
Я рассмеялся и взял странную штуку в руки. На небольшом экране была нарисована улыбающаяся рожица.
Моя малышка сидит и недовольно сопит, косясь на меня. Почувствовал себя идиотом.
— Кейти, что это?
— Тест, — ответила она, закатывая глаза (у меня научилась, мысленно усмехнулся я), показывая тем самым, что я и правда идиот.
— Тест на беременность. Он положительный! — возмущенно закричала она и вскочила с колен. — Ты тестов никогда не видел?
— Э-э-э… — Я завис.
Сижу, смотрю на свою маленькую рыжую девочку, которая зло смотрит на меня. Я никак не могу осознать то, что услышал. Поднял на нее ошалелый взгляд, в котором, походу, читалось все, что сейчас творилось в моей голове.
Она сжалилась надо мной, снова села на колени, уткнулась носом в шею.
Обхватил ее за талию и крепко прижал к себе, но тут же одумался и ослабил хватку.
Уткнулся носом в макушку и так же ошарашенно произнес:
— Ты серьезно?
Она пнула меня по ноге, а я рассмеялся. Сидел как дурак и смеялся, прижимая ее к себе.
— Я люблю тебя! Я так люблю тебя! — поднял ее на руки и закружил по комнате.
Она завизжала.
— А я тебя!
И я получил поцелуй.
На следующий же день я повез ее на материк в клинику. Мы торчим тут уже полдня.
