— Значит мы так и сделаем, — ответил я, твердо принимая решение.
— Она не справится, Дима! — рыкнул на меня Алекс. — Ты не понимаешь, это нагрузка, это…
— Хватит! — остановил я его, поглаживая малышку по голове. — Я принял решение!
— Придурок! — выругался Саша и вышел из кабинета, хлопнув дверью.
— Я хочу домой, — тихо, хлюпая носом, сказала Кейт.
— Поехали…
— Ты не понял, — подняла она на меня свои заплаканные глаза цвета весны. — Полетели домой…
Я тепло улыбнулся ей и кивнул.
— Все, как ты захочешь, — поцеловал ее соленые губы.
— Все будет, как ты захочешь.
Через два дня мы все вместе вылетели домой.
***У нас были тяжелые девять месяцев. Первые три прошли нормально, не считая жуткого токсикоза. Моя девочка сильно похудела, а Алекс со мной почти не разговаривал. Когда мы вернулись домой, вместо «пока» он сказал мне:
— Ты погубишь ее! — и ушел.
Позже я пытался ему объяснить, что просто не смог поступить иначе. Это мой ребенок. Мой! И я не могу дать убить его. И Кейти не даст, она скорее сбежала бы от меня, но не пошла бы на аборт добровольно.
Потерять ее во второй раз я не готов.
Месяцам к шести стало хуже. Она первый раз попала в больницу с угрозой и пролежала там почти месяц. Перенервничала из-за моей командировки, в которую мне очень нужно было поехать. Она так и не научилась мне доверять, и все мои доводы о том, что больше такого не повторится, что я обещал ей и держу слово, все это ничего не значило. Она не доверяла мне. К тому же, к этому сроку секс почти сошел на нет и это тоже ее волновало.
Я заверял, что давно научился контролировать свои желания, но убедить беременную женщину в десять раз сложнее. А еще я просто боялся навредить ей и нашему малышу.
Через пару недель все повторилось. Ирина Павловна говорила, что ослабленный организм не справляется, ему тяжело и нужна постоянная поддержка. Ее снова положили в больницу и уже с концами. Мы буквально переехали в отделение патологии беременных. Она почти не вставала. Все время что-то кололи, капали. Алекс по-прежнему со мной не разговаривал.
Но мы дотянули до нужного срока.
— Дима, — услышал я испуганный голос своей малышки посреди ночи.
— Что такое? — Я тут же оказался рядом, положил руку на большой живот, аккуратно поглаживая. — Что, моя девочка?
Она показала на мокрые простыни на больничной койке.
— Кажется, началось! — Она вцепилась в меня обеими руками и уткнулась носом в грудь, тяжело дыша.
— Тише, все хорошо. Все обязательно будет хорошо. Ты мне веришь?
Молчит.
