Только не он! или Как выжить в академии?

А если появится Дарел, откуда ему знать, куда я подевалась? Да и будет ли он меня искать?

Так много вопросов… и так мало ответов.

Когда впереди показались знакомые очертания кирпичной арки, мы с подругой ускорили шаг. Кладбище, как и в прошлый наш визит, встретило незваных гостей гробовым молчанием. Даже ветер, казалось, замер, боясь потревожить покой «местных жителей». А туманная дымка, будто стеганое одеяло, укрывала землю, оберегая их покой.

Котоскелет даже не подумал остановиться. Начал бегать между могил и склепов, пока не замер рядом с чудаковатой постройкой, больше напоминавшей миниатюрную часовню.

Его пустые глазницы уставились в самую душу. И казалось, имей он голос, мы бы услышали самый тоскливый вой в жизни. По телу пробежали мурашки, которые увеличились в два раза, стоило мне увидеть стоящий рядом со склепом потухший фонарь.

Ольн был здесь. Возможно, совсем недавно.

Подумав о том же, Алеена подошла ближе и заглянула в темный зёв.

– Лестница ведет вниз. Нужно спускаться.

Поежившись, я поставила фонарь на землю, укуталась поплотнее в накинутую на плечи шаль и встала за ее спиной.

– Нет ты, – шепотом возмутилась подруга. – Там темно, я боюсь.

– Я, так-то, тоже, – выдохнула я и взяла ее за руку. – Тогда вместе. Только тихо, не шуми.

Чем ниже мы спускались, тем сильнее нас окутывал тошнотворный запах сырости и темнота. Сердце замерло в груди, а дыхание сделалось прерывистым и еле слышным.

Преодолев последнюю ступень, мы с Алееной вошли в узкий коридор, где идти плечом к плечу не представлялось возможности.

Он показался мне смутно знакомым, но кому именно принадлежал, вспомнить не выходило. Желание дать о себе знать тоже не возникло. То ли дело в месте, где мы находились, то ли в доносившихся до нас словах.

– Давай, ложечку за маму. Ложечку за папу. А вот эту… за меня.

Переглянувшись, мы с Алееной ускорили шаг. Подошли к деревянной двери, за которой минуту назад слышался голос, толкнули ее и обомлели.

На полу, в самом центре, стоял фонарь и освещал прижимавшихся к стене и друг к другу людей. Их рты, руки и ноги были связаны грязными тряпками, а в глазах царил настоящий ужас.

Я и сама едва не завизжала, узнав Ольна, мисс Адалин и мистера Грофа, преподавателя истории. С ними рядом сидела пожилая женщина, скорее всего миссис Миллз, и щуплый мужчина с поварским колпаком на голове.