Только не он! или Как выжить в академии?

Клив помогал миссис Миллз и мистеру Грофу залезть на лошадей. А Мод причитала над бедным поваром.

Вся эта суматоха еще сильнее истощила мой и без того почти пустой резерв, грозя придавить смертельной усталостью.

Заметив это, Дарел пообещал страже, что встретится с ними чуть позже. Затем подхватил меня на руки и, наплевав на приказ ректора не сходить с места, понес в замок.

Морис, не очень любящий большие скопление людей, отправился следом за нами. И всю дорогу до женского крыла пытался напитать меня энергией.

– Пообещай, что не выйдешь сегодня из комнаты, – осторожно положив меня на кровать, Дар стащил с меня сапожки и шаль. Затем склонился к моим губам, мимолетно коснулся их и тут же выпрямился.

– Меня сейчас даже некромант не оживит. Можешь не переживать.

– Хотелось бы верить, – еще пару секунд посверлив меня испытующим взглядом, он закрыл за собой дверь.

Глубоко вздохнув, я сладко потянулась, легла на бок, засунула руку под подушку и… нащупала конверт.

Решив не откладывать, открыла его. Но пробежавшись глазами по расплывающимся строчкам, тут же пожалела о содеянном.

Очень советую вам держаться подальше от Дарела Грайма, если не хотите стать еще одной жертвой этого чудовища. Не верите мне? Загляните в его комнату. Более чем уверен, вы найдете там много интересного.

Глава 26. Только не он!

Пока храбрые ведьмы идут напролом, не боясь ни создателя, ни черта, трусливые -крадутся в ночи, оглядываясь при каждом шорохе… А я еще и тряслась, как лист барлеанской березы в ветреную погоду.

– Морис, зараза мелкая, не отставай! – прошипела я неохотно плетущемуся позади фамильяру.

О чем я только думала, беря его с собой на столь важную миссию? Случись что, этот самовлюбленный эгоист только рад будет избавиться от «нерадивой» хозяйки. И не важно, что я единственная, кто здесь заботится о его благополучии.

Зажав в зубах ручку небольшой масляной лампы, он должен был освещать мне путь, а вместо этого тащился в хвосте, саботируя все мои приказы.

– Хрю! – раздалось приглушенное занятой пастью ворчливое поддакивание.

Цокот его маленьких копытцев по паркету, трель колокольчика, что крепился к его кокетливому нашейному бантику, сдавленные похрюкивания – все эти звуки походили в тишине коридора на удары грома, и пробуждали к жизни спящие за каждым углом тени.

Или еще кого похуже.