Только не плачь

Зарплата у него была здоровенная, плюс депозиты на его имя, доля в компании, да и сам он там что-то зарабатывал.

— Ты у меня спрашиваешь? Он мне о своих делах не докладывал.

— Можно подумать, ты ими интересовалась.

— Нет.

— А, может, стоило? Раз уж замуж за него выскочила? Или не для этого он был нужен? — в памяти всплыл наш последний разговор с Киром, когда он как побитый пес, рассказывал о том, какая на самом деле у них «счастливая» семейная жизнь.

— Ты, я так посмотрю, тоже не очень-то его увлечениями интересовался, — сердито сказала она.

— Конечно, интересовался.

— Заметно, — буркнула Вероника, — так интересовался, что ничего дальше своего носа и не видел.

— Я не понял, что за намеки ты бросаешь? Хочешь что-то сказать — говори! — я начал заводиться, — интересно даже послушать, что придумаешь…

Договорить мне не дали. В дверь кто-то громко и настойчиво забарабанили.

— Это что? — я кивнул в сторону коридора, — что за гости на ночь глядя?

— Понятия не имею.

— Вероника, — раздалось пьяное мужское бухтение, — я знаю, что ты дома!

Это еще что за хрен?!

Она закатила глаза и покачала головой.

— Колька с третьего этажа. Наверное, опять на опохмел не хватает, — вздохнула и пошла в прихожую.

— Стоять! — рявкнул я, вскакивая на ноги. Бесцеремонно отодвинул опешившую Нику с дороги и сам открыл дверь.

В общем коридоре по-прежнему слышалась чья-то ругань, где-то скулила собака, пахло пережаренным луком. На пороге, уперевшись руками в косяк и опустив голову, стояло пьяное нечто, в обвисших джинсах и растянутом свитере.

— Где…Вероника, — икнуло оно.

— Я за нее. Чего тебе?

Осоловевшие глаза бездумно уставились на меня, вызывая стойкое желание заехать по уху.

— Сто рублей надо, — наконец очнулся пьяница, — с зарплаты… отдам.

Держу пари, что работы у него нет, зарплаты — тем более."

"— Проваливай, и чтоб больше я тебя не видел.

Сзади тихо сопела возмущенная Вероника. Дура, развела здесь благотворительность. В таких красавцев можно до бесконечности вливать.

— А Вероника где? — повторил он, — сто рублей…

Я захлопнул дверь. Это не дом, а какой-то барак, пристанище для убогих.

— Зачем ты его так? Он безобидный.

Я зажмурился. В ушах шумело.

Снова стук в дверь. Этот уродец никак не уймется.

— Дай я сама с ним поговорю…

Я глянул на нее так, что она испуганно присела. Тоже мне переговорщица нашлась.

Стук повторился, и каждый удар колоколом отдавался в голове.

Убью.