Только не плачь

— Подробности! — рявкнул так, что собака за стеной перестала скулить, — мне клещами из тебя все вытаскивать?

— Да нет никаких подробностей! — воскликнула она, наконец придя в себя, — в том месяце мне звонили по поводу долгов. Я сказала, что понятия не имею, о чем речь. Бросили трубку. Сегодня вот какой-то хмырь нарисовался с тем же вопросом. А про друзей вообще первый раз слышу.

Ее глаза испуганно блестели. И вообще она выглядела так, будто на нее набросились призраки прошлого и пытаются утащить за собой.

— И все? — холодно спросил я.

— Да. Я понятия не имею, что все это значит, и почему возник такой пристальный интерес к моей скромной персоне. Я просто пытаюсь тихо-мирно жить. Никого не трогаю, никуда не лезу…

— Я понял, не продолжай. Ты несчастная девочка-цветочек, которую все вокруг обижают, — оборвал ее печальный монолог.

Вероника оскорбленно замолчала, бросила на меня странный взгляд, от которого по спине мурашки покатились, и ушла на кухню:

— Дверь просто прикрой, — донеслось уже оттуда.

Более тонкого намека на то, что мне пора убираться — придумать сложно, но уходить я не собирался. Мне хотелось разобраться во всей этой херне, которая происходила вокруг Вероники и моего покойного брата.

— Ты еще здесь? — сдержано спросила она, когда я появился на пороге.

Девушка стояла возле окна, обхватив себя руками, будто ей было холодно, и в растерянности кусала губы.

Маленькая. Хрупкая. Несчастная.

Вроде ненавидеть должен всей душой, а смотрел — и сердце от тоски сжималось.

— Собирайся, — приказ сам неожиданно сорвался с губ.

Она удивленно вскинула брови и посмотрела на меня.

— Собирайся! — повторил с нажимом.

— Куда?

— Ко мне поедешь.

— Зачем?!

Хочется заорать: не надо задавать мне глупых вопросов! Я понятия не имею зачем, но одно знаю наверняка — в этой дыре ее не оставлю. Ночные приходы, дяди Коли, какие-то псевдо-друзья. К черту! Как никак, мы не чужие.

— Пока не разберусь, во что ты влезла — будешь жить у меня. Под присмотром.

— Нет, не буду, — неожиданно твердо сказала Вероника.

Я раздраженно скрипнул зубами. Раньше с ней было легче, она не была такой упрямой."

"— Будешь, Вероника! Будешь! Три минуты на сборы, или поедешь прямо так. Без вещей.

— Не поеду, — уперлась она.

— Тебе нравится оставаться здесь? В этой дыре?

— Мне не нравится, что ты меня пытаешься заставить делать то, что я не хочу.

— Это ради твоей безопасности.

И ради моего спокойствия. Потому что, если оставлю ее здесь — изведусь.