Только не рядом

Ничего не изменить! Ты душишь меня, а я хочу наконец-то почувствовать, что такое жить, и я наконец-то начала это делать. И я больше не хочу быть холодной куклой! Поэтому прошу еще раз, оставь меня! Я больше не хочу тебя видеть! — уже кричу, срывая голос.

Меня трясет словно от лихорадки, дыхание перехватывает. Но мне становится легче на душе, словно огромный груз упал с моих плеч.

Он молчит, не могу рассмотреть его лицо, но больше он не делает попыток подойти.

Слов больше нет, поэтому я иду к Филиппу, который уже пришел в себя и пытается встать.

Помогаю ему, поддерживаю, и мы направляемся в сторону дома. Но меня опять останавливает Влад.

— Кукла… — уже более тихо, и умоляюще.

— Завтра я приеду и заберу свои вещи. Это будет наша последняя встреча…

Я чувствую, что это конец. И одновременно начало новой жизни, яркой и такой, которую я хочу. Теперь только я буду распоряжаться ей. Теперь я кукла, которая обрела свободу…

В очередной раз сбиваю костяшки в кровь, но мне не больно. Душевная боль заглушает физическую, и это страшно.

Ее не вылечить, она отравляет тело, разъедая внутренности. Но я понимаю, что заслужил. Только сейчас понимаю это. Но не могу смириться.

А реальность такова, что это нужно сделать, чтобы жить дальше.

Она уехала, оставив меня. Я знаю с кем и куда, но лучше бы не знал. Это добавляет еще большую боль. Но я заслужил, за все мучения моей Куклы.

На следующее утро она правда приезжает за своими вещами. Не одна, как я предполагал. С девушкой и с тем парнем, которого я вчера видел.

Я не знаю, что между ними, но я вижу его интерес к ней. Не дружеский, как, скорее всего, она думает.

Кукла собирает вещи. Молчим, а я, как наркоман, впитываю ее образ, словно и правда вижу ее в последний раз. Она собирает все свои вещи, кроме маленькой записной книжки. Оставляя ее на столе.

— Это мой дневник. Если захочешь, прочитай его, если нет, то просто выкинь. Теперь он мне не нужен.

С этого момента прошла неделя, а в ее комнате остался еле уловимый запах, который скоро исчезнет, и дневник.

Я не трогаю его, но понимаю, что хочу его прочитать. Но, уверен, легче мне от этого не станет.

Все же решаюсь это сделать, долго сижу с ним в руках, попивая дорогой виски прямо из горлышка бутылки. Я не часто пью, спортсменам это только вредит, но сейчас понимаю, что иначе просто не смогу даже открыть дневник. Словно это анестезия.

Виски не помогает, и реальность в сто раз хуже. Сбиваю костяшки в кровь. Мне плохо, невыносимо.