Только он

— Марш из воды, несносная женщина! Мои благие намерения слабеют с каждой секундой.

— Слабеют? Я бы сказала наоборот, — пробормотала Виллоу.

Калеб разразился смехом, после чего повторил:

Команду он подкрепил шлепком по круглой попке, который тут же перешел в ласку нежных округлостей и затененной ложбинки между ними.

Не дыша, Виллоу выбралась из теплой воды и подняла одеяло, которое она оставила на камнях. Она повернулась к бассейну в тот момент, когда Калеб выходил из воды. Серебряные капли скатывались с его тела, словно очерчивая и обрисовывая мужские формы.

— Теперь уже поздно прятаться, — сказал Калеб, уловив на себе взгляд Виллоу. — Мы уже примерили себя друг к другу, как рука примеряет варежку, и тебе все пришлось впору.

Виллоу проглотила комок в горле, лицо ее покрылось густой краской, она растерянно проговорила:

— Извини… Я не хотела пялить глаза на тебя…

— Ты их и сейчас пялишь.

— Ой! — она виновато зажмурилась.

Калеб шагнул вперед, наклонился и легонько поцеловал ее в щеку. — Ты можешь смотреть, куда тебе заблагорассудится.

Я ведь шучу. Над тобой приятно подшутить — прямо как мед испить. — Он нагнулся, поднял бритву и свое одеяло и свободной рукой притянул ее к себе. — Пошли. Я обещал причесать и высушить тебе волосы.

— А ты всегда держишь слово?

— Всегда. Даже тогда, когда душа к этому не лежит. — Рот Калеба сурово вытянулся. — В этом случае — тем более.

— Ты можешь не расчесывать мне волосы, если тебе не хочется, — после некоторого колебания предложила Виллоу. — Я знаю, как хлопотно распутывать все эти узелки.

Калеб улыбнулся и запустил пальцы в ее волосы.

— Мне нравится расчесывать твои волосы. Это как будто гладить солнце. — Он сжал ей руку. — Пойдем. На лугу теплее.

Измаил повернул к ним голову, едва лишь они вышли из-за деревьев. Некоторое время он наблюдал за людьми, прежде чем вернуться к своему прежнему занятию.

— Он очень бдителен для лошади, которая никогда не жила на воле, — сказал Калеб.

— Эта бдительность спасала мне жизнь во время войны. Он чуял приближение солдат и поднимал шум.

Мы с мамой бежали в лес, если она чувствовала себя хорошо, или прятались в подвале, если она была нездорова.

Рука Калеба напряглась. Он поднес пальцы Виллоу ко рту и погладил их усами.

— Мне больно даже думать о том, что ты в опасности, что ты испугана, может быть, голодна… — Он замолчал, смутившись, и завершил несколько приземленней:

— Меня это расстраивает.

— Многие женщины знавали и более трудные времена, чем я. Мне еще везло.