Только он

— В некотором роде, — пояснил он, — для меня это так же непривычно, как и для тебя.

Калеб задумался, как объяснить ей то, в чем он не был уверен сам. Как объяснить, что он впервые встретил женщину, которая с такой силой воздействовала на его чувственность.

— Я еще ни перед одной женщиной не расхаживал в чем мать родила по солнечному лугу, — сказал в конце концов Калеб. — И я сомневаюсь, чтобы хоть одна из них пожелала предстать передо мной нагишом. Никто не мог зажечь меня одним взглядом, словом или случайным прикосновением.

 — Он смущенно хмыкнул и в раздумье добавил:

— Это чертовски выбивает из колеи, если хочешь знать. Ты отыскала такие уголки во мне, о существовании которых я и не подозревал.

Сказанное хриплым шепотом признание Виллоу настолько подействовало на Калеба, что ему захотелось сорвать с нее последние одежды и взять немедленно. И одновременно молиться на нее, шепча нежные признания. А пока происходила борьба двух взаимоисключающих желаний, он оставался неподвижным.

Затем, издав глубокий вздох и чертыхнувшись в душе, он взял шерстяное одеяло и начал промокать волосы Виллоу, действуя быстро, аккуратно, со свойственной ему ловкостью.

Вскоре они блестящим веером легли на обнаженные плечи. Калеб водил по ним щеткой, пропускал через пальцы, наслаждаясь их шелковистой мягкостью.

— У тебя изумительные волосы, — сказал Калеб, откладывая наконец щетку, Виллоу вздохнула, пошевелилась и села на одеяле, подогнув ноги в одну сторону. Волосы после щетки потрескивали и льнули к телу.

Калеб отвел прядку от ее лица. Виллоу благодарно поцеловала чуткие мужские пальцы.

— Спасибо. — Она улыбнулась, припомнив сказанные им однажды слова. — Хотя эта идея показалась бы тебе чудовищной, я думаю, что из тебя получилась бы великолепная горничная.

Из-под усов Калеба сверкнула улыбка.

— Южная леди… Боже мой, ты была удивительна, — сказал он хрипло.

— Вовсе не южная. — Она посмотрела на прозрачные кружева лифчика и панталон, которые не скрывали, а самым соблазнительным образом почеркивали полноту ее груди, тонкость талии и золотистый треугольник между бедер.

 — И не леди.

— Цыц! — Калеб приложил пальцы к ее губам. — То, что произошло, случилось по моей вине. Но я не стыжусь того, что было. Это было слишком хорошо, чтобы испытывать стыд или сожаления… Даже если бы я мог вернуть тебе невинность, я не стал бы этого делать. Ты мне подарила такую сладость, как никто другой… И в этом твоя заслуга.