Только он

— Чем я могу помочь? — спросил тихо Вулф.

— Приведи ее кобыл, — сказал Калеб, снова опуская глаза на Виллоу. Тыльной стороной ладони он тихонько поглаживал ей щеку. — Я хочу, чтобы, проснувшись, она увидела, что все ее лошади пасутся неподалеку. Я хочу, чтобы она открыла глаза и увидела…

Калеб замолчал. Вулф положил руку на плечо Калеба, сжал его и, ничего не сказав, удалился. Не существовало слов, которые могли бы вернуть блеск глазам Калеба.

Калеб не поднял головы, когда Вулф отъехал. Он не поднял головы, когда Рено соорудил огромную постель из лапника.

Но когда Рено хотел перенести Виллоу, Калеб оттолкнул его руки и поднял Виллоу сам, несмотря на раненую руку. Боль в руке не имела никакого значения, она лишь, напомнила ему о том, что он был жив, а вот Виллоу…

— Я пойду на тот холм, — сказал Рено. — Мне будет легче охранять оттуда.

Калеб кивнул, опять же не поднимая головы. Со всеми предосторожностями он положил Виллоу на постель, подоткнул одеяла и лег рядом.

Его пальцы снова отыскали запястье Виллоу, чтобы слышать пульс. Ровное биение пульса — это было то, что стояло между Калебом и темнотой, о существовании которой он и не подозревал до того момента, когда обернулся на крик Виллоу и увидел, что она падает.

Но Виллоу знала о существовании такой темноты. Он увидел ее в глазах Виллоу прошлой ночью, когда она стояла, освещенная луной, и называла себя шлюхой. Он был в гневе на нее за то, что она так уничижительно думала о себе, о нем, о том, что их соединяло.

Ее ярость по силе не уступала его гневу и той страсти, которую они вместе переживали.

Но, несмотря на боль и гнев, Калеб слышал, как она в тишине произносит его имя, и спрашивал себя, почему то, что начиналось в солнечном свете и ликовании, кончается страшной чернотой. Он задавал себе этот вопрос с того момента, когда узнал, что она была сестрой Рено.

Калеб не получал ответа, была только боль, которая становилась все сильнее при мысли о том, что любовь неизбежно кончится и превратится в ненависть.

Калеб закрыл глаза, словно это могло помочь ему избавиться от бередящих душу воспоминаний.

«Калеб, в чем дело, Калеб! Что произошло? Почему ты не отвечаешь мне? Калеб!»

И вдруг он понял, что это не воспоминания и что Виллоу произносит его имя.

Он медленно открыл глаза, боясь, что ему все снится.

Виллоу тревожно смотрела на Калеба, ее сердце сжималось при виде его измученного лица.