Только он

Измаил повернул к ней голову, тихонько заржал и лизнул мокрую ткань ее наряда.

— Давай, съешь эти бесполезные тряпки, — пробормотала Виллоу. — Без них мне будет не намного хуже.

Попробовав платье на вкус, жеребец потерял к нему интерес

— Я тебя не виню, — со вздохом сказала Виллоу.

— Только не говорите мне, что всего через несколько часов пути из-за вашего нелепого седла на спине жеребца появились раны.

Виллоу вздрогнула. Она не слышала, как подошел Калеб. Искоса взглянув на него, она сказала, не переставая растирать Измаила:

— С его шкурой все в порядке.

— А с вашей? — Взгляд Калеба скользнул по мокрым, тяжелым складкам юбки.

— Мне нужно осмотреть кобыл, — сказала она, предпочитая оставить вопрос без ответа.

— Они в полном порядке. У маленькой гнедой с белыми носками в подкове застрял камешек, но он там побыл недолго и вреда большого не причинил. На всякий случай на ней не стоит ездить денек-другой.

— Это Пенни. Спасибо, что посмотрели, — сказала Виллоу, рассеянно вытирая рукавом щеку и продолжая заниматься Измаилом.

 — Когда понадобится Измаилу дать отдых, я оседлаю другую гнедую — Дав.

Мокрый завиток волос упал Виллоу на глаза. Чтобы поправить его, ей снова пришлось потереться лицом о рукав. Снова напомнил о себе налетевший с гор ветер, заставив Виллоу поежиться от холода. Проведя последний раз рукой по спине Измаила, Виллоу взяла попону, встряхнула ее и покрыла спину жеребца сухой стороной.

Калеб молча следил за действиями Виллоу из-под низко надвинутой шляпы, и при свете луны его глаза казались совсем темными.

Его приятно поразило то, что девушка в первую очередь проявила заботу о лошадях. Когда Виллоу потянулась за лежавшим на земле седлом, он опередил ееи одной рукой закинул его на спину Измаила. Движение было точно рассчитанным, седло мягко легло на место.

— Вы окоченели, — бросил Калеб. — Пройдитесь немного. Мы скоро снова двинемся и до рассвета отдыхать не будем.

— Я понимаю, — вздохнула Виллоу.

Чуть поколебавшись, он добавил:

— В моей фляге есть кофе. Правда, нет чашек.

В его голосе Виллоу уловила легкий вызов. Она поняла его подтекст. Калеб полагал, что южная леди откажется пить из чужой фляжки. Она грустно улыбнулась, подумав, что сказал бы Калеб, если бы увидел, как она, голодная, ползает по собственной разграбленной кухне в поисках еды, как она ест немытую морковь, лишь вытерев ее о подол юбки.

— Кофе — это божественно, — просто сказала она.

— Фляга у седла. — Несколькими уверенными движениями он поправил подпругу.