Только он

Его гибкие подвижные пальцы действовали все более откровенно и дерзко.

— Нет! Ты говорил только о поцелуях! Боже мой. Калеб, прошу тебя, не надо!

Несколько мгновений Калеб вглядывался в искаженное страхом девичье лицо. Оба они понимали всю тщетность ее сопротивления. Собственное тело предавало ее. В тех местах, где он касался ее, она была податливой, горячей, жаждущей. Калеб испытывал огромный соблазн, несмотря на ее мольбы, взять ее и погрузиться в жгучее пламя.

Виллоу чувствовала неодолимую силу Калеба, видела дикие огоньки в его глазах и молилась о том, чтобы он оказался человеком слова.

— Калеб, — прошептала она. — Ты обещал… Пожалуйста… Остановись…

Калеб внезапно, резко отпрянул и вскочил на ноги, разъяренный оттого, что Виллоу отказывала ему в том, чего совершенно определенно хотело ее тело. Несколько мгновений, которые для Виллоу длились целую вечность, он смотрел на нее.

— Запомни, — сказал он наконец сквозь зубы, — в один прекрасный день ты будешь на коленях умолять меня, но совсем не о том, чтобы я остановился.

Калеб резко повернулся и пошел прочь, предоставив эху многократно повторять свои в сердцах сказанные слова.

Как и предсказывал Калеб, дождь снова пришел в горы Виллоу было отрадно услышать его шелест, поскольку тишина давила и угнетала ее.

Калеба не было в лагере, когда она наконец собрала высохшую одежду и все свое мужество и возвратилась к костру. Все семь лошадей продолжали пастись на лугу, своим присутствием свидетельствуя, что, куда бы Калеб ни ушел, он должен будет вернуться.

Конечно, лошади не могли сказать Виллоу, когда это случится. Она нарвала съедобной зелени на лугу и приказала себе не вспоминать об ощущениях, когда тебя целует Калеб Блэк и весь мир занимается пламенем.

Однако забыть это было невозможно. Время от времени память высвечивала те или иные мгновения, бросая Виллоу в сладостную дрожь и рождая в ней страстное томление.

Дождь начался, когда последние отблески зари еще золотили западную часть неба. Виллоу забралась в шалаш и переоделась в походную форму.

Она села у входа и стала ожидать, когда из-за пелены дождя вынырнет знакомая высокая фигура. Однако никто не появлялся. В конце концов Виллоу задремала.

Она проснулась под одеялами. Калеб точил нож, а на костре жарилось мясо. На небе розовела омытая дождем утренняя заря. Хотя Виллоу не пошевелилась и не издала ни звука, Калеб каким-то образом догадался, что она проснулась. Он повернулся и бросил взгляд на шалаш.