Только он

— Кофе горячий, — сказал он, вновь сосредоточив внимание на оселке, который держал в руках. Огромное лезвие охотничьего ножа поблескивало, когда он правил его о камень. — В вашем распоряжении пятнадцать минут… Мы отправляемся. Вы меня слышите?

У Виллоу упало сердце, когда она услышала, каким холодным тоном было это сказано.

Когда Виллоу вернулась из леса, Калеб подал ей палочку с куском мяса на ней. Ничего не сказав, он возобновил правку ножа. Виллоу, не глядя на него, вгрызлась зубами в мясо.

— Свежая оленина? — удивилась она.

— Но я не слышала выстрела, — добавила Виллоу, пытаясь сообразить, в какую даль ходил Калеб на охоту. Звуки выстрелов в горах слышны на много миль.

— Я не пользовался ружьем.

— А как же тогда… — Она уставилась на него. — Калеб Блэк, уж не хотите ли вы мне сказать, что поймали оленя таким же способом, что и безмозглую форель?

— Не совсем, южная леди. — Сталь взвизгивала и пела под его рукой. — Я воспользовался ножом.

— Это было бы глупо с моей стороны. А я ведь, несмотря на мое вчерашнее глупое поведение, не такой уж дурак.

Виллоу вспыхнула и предприняла попытку извиниться.

— Калеб, я вовсе не имела в виду…

— Я подкрался к оленю и перерезал ему горло, — продолжал Калеб, игнорируя ее попытки закончить фразу.

— Вы… что вы сделали? — Ее глаза в смятении широко раскрылись.

— Вы все прекрасно слышали.

— Но это невозможно!

— И вы это говорите, продолжая есть свежую оленину!.. Кстати, не особенно с этим тяните. Нам предстоит преодолеть высокий перевал до нового дождя.

Калеб попробовал остроту лезвия, сбрив волоски на руке. Удовлетворенный результатом, он вложил нож в ножны, взял дробовик и стал разбирать и чистить его.

Пока Виллоу завтракала, Калеб успел почистить дробовик, ружье и шестизарядный револьвер. Чувствовалось, что он свободно владеет всеми видами оружия.

Он работал быстро, уверенно, его движения были выверенными и экономными. Виллоу зачарованно следила за большими, ловкими руками Калеба, и в ее мозгу рождались воспоминания, от которых замирало сердце.

— Калеб, — хрипло начала она.

— Южная леди, уж не ждете ли вы, что кто-то поднимет вас и водрузит на лошадь? Поцелуи были довольно приятными, но я не стою в очереди, чтобы наняться к вам в горничные.

Слова Калеба падали, как удары кнута, рождая у Виллоу гнев, который был обращен и на него, и на самое себя.

— Это хорошо, потому что я не стою в очереди за вашими поцелуями.

Она швырнула недоеденную оленину в костер, встала и направилась к лугу.