Только она

И когда на столе оказались все тарелки, что были приготовлены, а поставила еще два прибора.

— Теть Галь, сейчас приду.

Около дома в беседке сидел Егор.

— Доброе утро. Завтракал? — спросила я, наблюдая широкую улыбку водителя.

— Нет еще, так, кофе попил.

— А, пойдем тогда. Вместе завтракать. Только если не боишься быть оплеванным слюнями.

— Мы будем есть в компании бульдогов?

— Почти.

— Заинтриговала. Но я догадываюсь, про кого ты. — рассмеялся Егор.

— Адель, ты где? — вышел из дома Даня.

— Идем уже.

— На улице холодно, заболеть хочешь? — возмутился он, а я только глаза закатила.

В столовой продолжали что-то возмущенно говорить. Я зашла на кухню за Галиной и их с водителем тоже посадила за стол.

Описать словами вид Полины и Анжелы, когда они обратили на нас внимание, было трудно. Полина Георгиевна набрала в грудь побольше воздуха, и прежде, чем он оттуда вырвался бы с потоком грязных слов, ее перебил дядя Саша.

— Даже не вздумай. Не нравится, встань и уйди.

Мачеха Даниила, конечно, оскорбилась, однако, поднялась с гордо поднятой головой и ушла из столовой, не забыв прихватить свою дочурку, которая кинула обиженный взгляд на Даню.

— Наверное, нам не стоило… — начала Галина, но Александр Сергеевич, вновь не дал закончить.

— Галь, Егор, я вас знаю сто лет. И вы моя семья. Последнее время я… мне не хватало сил, чтоб обратить внимание на то, что происходит дома. Но с приходом Ады, я понимаю, что многое пропустил и прошу вас собираться за завтраком вместе с нами, за исключением своих выходных.

— Спасибо, дядь Саш. Я, наверное, не правильно поступила, нужно было спросить разрешения. — только сейчас до меня дошло, что жена и падчерица Шторминского не любят персонал этого дома, а я их нос к носу с ними посадила.

— Перестань, правильно сделала.

— Давайте есть, блинчики остывают, — вмешался Даня и, подхватив штук пять, скинул мне их на тарелку, смачно поливая малиновым сиропом.

— Я столько не съем.

— Ешь. А то твои кости на мне синяки оставляют. — высказался Даниил, а я так и застыла с открытым ртом, глядя на парня.

— Сын! — гаркнул Шторминский — старший. — Ты что говоришь?

— Что? Она меня своими локтями пинает, а они знаешь какие острые. А еще смотрю на нее, и хочется в карманы мелочи ей напихать.

— Зачем это? — спросил Егор недоуменно, жуя сочные сырники.

— А вдруг ветер по сильнее подует и ее сдует, там от силы килограмм десять в ней.