Только она

Даня оторвал меня от стены, поцеловал в шею, оставляя засос, и направился в одну из комнат. По пути мы снесли столик в прихожей, еще одну картину на стене, врезались в косяк, смахнули со столика уже в спальне ночник и что-то еще. Наконец, он скинул меня на постель, наваливаясь сверху и продолжая целовать.

Терпеть уже не было сил, и я первая стянула с него свитшот, а потом футболку. Он посадил меня на себя верхом, стянул волосы в кулак, наклоняя к себе, впиваясь в рот языком, буквально погружаясь в меня, имитируя то погружение, которое… которое я сегодня ему позволю.

Не могла оторваться от него, меня просто поглотила страсть, и я вытворяла такое, отчего мне обязательно потом будет стыдно. Я обводила кончиком языка его соски и получала нереальное удовольствие от его полурыка-полустона.

Даня, не вытерпев, содрал с меня блузку, пуговицы от которой покатились по полу. Молниеносно, так, что я и не поняла, когда успел расстегнуть бюстгальтер. Я почувствовала только его горячее дыхание на своей груди.

Он обводил влажным языком ореолы груди, то покусывая, то втягивая в рот, а потом легонько дул. Вторую грудь в это время пощипывали его пальцы. Я уже не отдавала себе отчета в том, что делаю, что говорю и насколько сильно издаю звуки. Надеюсь, здесь хорошая звукоизоляция.

Даня прикусил кожу на груди, рядом с соском и я вскрикнула, в отместку потерлась об его дубовый член через джинсы. Я и поверить никогда не могла, что настолько распутная.

— Кроха… — рычал он.

— А ты?

— Вредная. — рассмеялся мужчина и сорвал с меня юбку так же, как до этого блузку. Что он делает, я как домой потом вернусь?

На мне остались трусики, почти насквозь мокрые и чулки, глядя на которые Шторминский нахмурился.

— Что, не по моде? — усмехнулась я.

— Панталоны натяну на тебя. В такой холод и в чулках.

— На улице пятнадцать градусов тепла. — Возмутилась я, услышав про панталоны.

— Со мной рядом хоть голая, на улице — панталоны.

— И все? — Даня фыркнул и перевернул меня на спину.

— Ты очень даже права, мелкая.

Мгновение, и он откинул лишнюю одежду, представая передо мной совершено голым. Его вздымающее достоинство ввело меня в панику, потому что я даже представить не могла, как он поместиться у меня, там.

— Иди сюда, — ложась рядом, притянул меня ближе сводный брат. — Не бойся, я буду очень аккуратен.

— Я знаю.

Я верила ему. Верила и любила всем сердцем.